Большая книга ужасов 2017 - Елена Усачева

– Знаешь, дочь, в древние времена люди считали, что крысы и тараканы заводятся от грязи. – Яичница красивыми ровными глазками смотрела со сковородки. Яичницу папа умел делать отменно. – Если есть где-то грязь или совсем уж ветошь какая – там сама собой зарождается нечисть. Ты убирай, не разводи барабашек.

– Я серьезно! – оскорбилась Женька.

– И я серьезно!

Папа выложил на тарелки аккуратную яичницу. Когда яйца жарит Женька, у нее так ровно не получается. И краешки всегда подгорают.

– Если в доме непорядок, – наставительно вещал папа, – сразу кто-нибудь заводится. Ты мне как экономисту поверь. Перестелим паркет в коридоре, скрипеть ничего не будет. Холодильник давно пора поменять. И окна.

Если бы все было так просто!

Насупленная Женька села за стол. Раньше она очень любила завтракать с папой. Он не признавал диет, делал отличную яичницу, щедро мазал хлеб маслом и никогда не жалел майонеза в салат. Он был всегда спокоен и все объяснял. Но сейчас это не радовало, а раздражало. Откуда в папе столько уверенности? С чего это он вдруг все знает!

– А если тут преступление произошло, то неупокоенный призрак может бродить по квартире?

– Что-то раньше не бродил.

– Спал крепко. Или должен был срок пройти. Десять лет!

– Мы тут уже лет пятнадцать живем.

– Хорошо, двадцать. Несчастный случай на стройке! Кирпич упал, стукнул мужика по голове, вот покойник вернулся, ищет своего убийцу.

– Кирпич ищет? – хмыкнул папа. – Ты вчера кричала, что девочку видела, а не мужика.

Женька набрала побольше воздуха и выдохнула. Девочка, с черными волосами. Не склеивалось. Может, на стройку ребенок забрался? А тут кирпич. И по голове.

– Мне вчера смерть постоянно выпадала в гадании, – пробормотала Женька. – Всем любовь, а мне кресты и могилы.

– Это хороший знак! – Папа облизнул жирные после яичницы губы. – Смерть – значит, что-то заканчивается. А следом за этим обязательно начинается новое. Ты растешь, дочь моя!

– Куда уж больше, – буркнула Женька, разводя руками.

– Ничего, – благодушно бубнил папа. – Совсем скоро исчезнет прежняя Женька и появится новая. Умная и красивая девушка, а не капризный ребенок.

Женька отодвинула от себя тарелку и ушла с кухни. Будут ее всякие-разные учить! Хорошо, не убитый кирпичом строитель тут ходит, а ходит тут… ходит тут…

Она остановилась в прихожей. Зеркало тускло отсвечивало. Вчера протерла, а сегодня снова пылью припорошило. Глубина зеркала переливалась тяжелым серебром. В нем двигались какие-то тени, как будто кто-то шел. Из темноты резко выступило белое, совершенно белое лицо, полыхнули черные глаза.

Женька шарахнулась, налетела на стену, больно ударилась лопатками и затылком. Сползла на пол. Рот открыла. Хотела закричать. Но ни одного звука не получалось.

Краем глаза заметила, как кто-то прошел за поворот в кухню. Сердце два раза тяжело ухнуло в груди. Женька поползла на четвереньках, чтобы посмотреть, кто здесь ходит. Почувствовала на своем затылке тяжелый взгляд. Она готова была уже заорать в голос от страха, как из-за угла выступил Варфоломей. Он глянул на хозяйку, недовольно муркнул и уже собрался забраться в свою корзину, но Женька подхватила его и прижала к себе.

– Со мной пойдешь, – прошептала она, чувствуя, как все внутри нее дрожит.

В комнате она первым делом плотно закрыла дверь, внимательно изучила все четыре угла и только потом упала на кровать. Уф, как все, оказывается, тяжело дается!

Женька полежала, прислушиваясь к себе, к миру и к ворчащему у нее под боком коту. Страх из головы постепенно улетучился. Стало легче думаться. Гладила кота и успокаивалась. Но несильно.

Забытые девчонками украшения лежали на столе. Странно, что они их забыли. Как нарочно. Все. На физкультуре они тоже снимают колечки и цепочки, чтобы не порвать, но никто ни разу не забывал их потом надеть. Как это? Выходишь к людям, там пацаны – а ты без колечек и кулончиков? Вот стыдоба! А тут? Понятно, что по домам, никакой пацан не увидит – но перед зеркалом-то как стоять? И ведь полдня прошло, не вспомнили. Конечно, отдать их можно и в школе, через четыре дня каникулы заканчивались. Но кто ж сможет целых четыре дня ждать? Ни один нормальный человек не выдержит. Они чего там, ненормальные, что ли?

Варфоломей капитально так линял. Женька гладила кота, и под пальцами оставался шерстяной налет. Вафля делал вид, что спит, но уши его стояли торчком, постоянно шевелились и все больше поворачивались в сторону прихожей.

– Не боись, разберемся, – шептала Женька. – Всех порвем.

Сказала – и удивилась: кого это она рвать собралась?

Спустила кота с рук. Варфоломей попытался улечься на ковре, но пол его смутил. Он недовольно дернул туда-сюда хвостом, присел на лапы и уставился под кровать. Тревога бодрыми мурашками промаршировала по затылку и окопалась между лопатками.

– А ну пошел отсюда! – крикнула Женька, запуская в кота тапочкой. Будет он ее тут пугать!

Кот вылетел за дверь, а Женька спустила ноги с кровати и удивленно уставилась на пол. Что это с ней? Впрочем, правильно. Гнать надо отсюда этого линялого. Еще запачкает все…

Так! О чем это она думала? Об украшениях… Оставили… Все четверо. А чего их вчера так много-то было? Договаривались вроде они с Полинкой…

Новый год, веселье там всякое, походы на елки. С Полинкой они столкнулись на катке. Полинка хвастала, что с родителями уже два раза ездила на горных лыжах кататься, что на Новый год ей подарили крутую куртку, а на Рождество они опять куда-то отправятся. Встретиться и погадать предложила Полинка. Рассказала про Святки. Что в это время гадать нужно. Настаивала на встрече так, что из варежек выпрыгивала. Велела обязательно звать народ. Заю, например. Хотя зачем им вообще кто-то был нужен? Зая привела Ваву. А Рита… Рита… Рита зачем-то позвонила Женьке, и ее позвали за компанию.

Вот зачем! Рита спросила, когда им в школу. Как будто и сама не знала, что двенадцатого. Знала! Об этом все знают. В понедельник. Но Рита позвонила. Женьке. Хотя они никогда и не общались особо.

Представилась Рита. Высокая, худая. Короткие темные волосы. Лицо чуть вытянуто. Говорит нараспев. Чаще всего одевается в джинсы и пуловеры. Почти ни с кем не спорит. Дружит со всеми понемногу. Болтали, что она ходит на фехтование. Или на метание ядра? Или на танго? Короче, ходит. Вот на фига ее позвали-то?!

Женька почувствовала, что от раздражения у нее начинает ломить в висках. Все кругом были плохие. Особенно Рита. Потому что она вчера точно никому была не нужна! А ведь лезла вперед. Через все гадания пройти успела.

Заболела голова. С каждым ударом крови в висках Женька чувствовала, что ненавидит Риту все сильнее и сильнее. Прямо хоть из города ее гони.

В комнату снова заглянул Варфоломей. Вот ведь настырный! Женька уже потянулась к тапочке, но Вафля смело запрыгнул на кровать и потерся о хозяйское колено. Раздражение ушло. Словно Женьку окатили холодной водой и все плохие мысли убежали в водослив.