Большая книга ужасов. Коллекция кошмаров - Екатерина Неволина

Завезти… хорошее решение! Но, чтобы его претворить в жизнь, надо вызвать лифт.

Лифт был в конце коридора. Серега мимоходом удивился, что в таком заброшенном здании вообще есть лифт! И он даже работает! Правда, он был ужасно старый и больше напоминал железную клетку, болтающуюся на цепях. Да ладно, хоть такой есть подъемник, и на том спасибо! Но вот кнопку вызова найти не удавалось.

Он сначала хотел крикнуть, как кричал недавно шофер «Скорой»: «Баба Нюра!» Но вспомнил, что на крик лифтерша не отзывается.

Что посоветовал сделать врач?.. «Скажи в стену – монах передаст».

Серега недолго думая прижался губами к стене и сказал:

– Монах, передайте, пожалуйста, бабе Нюре, что…

– Ладно, – глухо отозвалась стена.

Кто это говорит? Кто?

Тот, кто ходил там, в стене?!

Есть такой смешной мультик: «Тот, кто сидит в пруду». Здесь можно снимать новый мультик под названием «Тот, кто ходит в стене».

Только это будет не смешной, а страшный мультик. Очень страшный. Можно сказать, ужастик.

Юлечке Комаровой он бы, наверное, о-очень понравился, а нормальному человеку – вряд ли! Потому что нормальный человек трясся бы от страха, размышляя: что происходит? Что здесь происходит вообще?!

И мечтал бы удрать со всех ног…

Серега отпрянул от стены и, очень может быть, все же пустился бы наутек, но в эту минуту уютный, толстый женский голос проговорил совсем рядом:

– Вот и я!

Серега оглянулся.

Двери лифта были распахнуты.

Толстенькая – голос ей подходил идеально! – низенькая тетенька в низко повязанной на лоб косынке и грязно-белом халате велела:

– Давай завози девчонку! А пса мне сюда не надо! Пшел! – сердито махнула она рукой.

Серега оглянулся.

– Нет, – сказала баба Нюра, – удрал уже, черт рыжий. Да ты не стой, завози! Лучше до полуночи все твои дела сделать и смотаться отсюда.

– А что будет в полночь? – спросил Серега.

Баба Нюра молчала, затворяя двери.

– Что будет в полночь? – повторил Серега, начиная тревожиться.

– Да я лифт только до полуночи гоняю, – ответила баба Нюра.

– А, ну ладно, за нами еще до полуночи приедут! – сообщил Серега, от души надеясь, что не выдает желаемое за действительное.

– Хозяин этой псины, что ли, должен приехать? – спросила баба Нюра. – Он приедет, не сомневайся!

Серега только глазами похлопал.

Валентин – хозяин ирландского сеттера?! А почему оставил собаку тут, не предупредив Серегу?

Нет, баба Нюра что-то напутала. Ей-то откуда это знать, если Валентин сегодня впервые в этой больнице оказался?!

Конечно напутала! Если она до полуночи работает, неудивительно, что к концу такого длинного трудового дня у нее ум за разум заходит.

В эту минуту лифт остановился, и баба Нюра снова взялась за двери.

На сей раз – чтобы их открыть.

– Скажите, пожалуйста… – начал было Серега.

Он хотел спросить у лифтерши, где тут все же можно найти врача, но та не дала ему и слова молвить:

– Вези ее в пятый угол, понял, парень? Да не мешкай, полночь близка. Когда монах свое дело сделает, попроси, чтоб он тебя по своей лестнице отсюда вывел, иначе…

Она махнула рукой и с угрюмым выражением начала помогать Сереге вывозить из лифта каталку. Затем быстро закрыла двери, и до Сереги долетело прощальное:

– До полуночи смойся!

Лифт заскрипел и загудел – видимо, поехал вниз.

Голова у Сереги тоже скрипела и гудела.

Он даже взялся за нее обеими руками и придержал: крыша определенно съезжала, как бы не остаться совсем без нее!

Постепенно гул лифта и головы утих, и Серега вспомнил, что баба Нюра велела везти девочку в пятый угол.

Чтобы монах сделал свое дело.

А какое дело делают монахи?

Богу молятся. И… отпевают покойников!

Неужели эта рыжая девчонка уже умерла?!

Это ужас… такая хорошенькая, с веснушками… да она симпатичней всех девчонок в его классе!..

И умерла…

Серега от жалости чуть не расплакался. И вдруг его осенило: а что, если монах – это не просто слово, а фамилия? И пишется с большой буквы – Монах.

Например, это вполне может быть фамилия врача.

Тогда надо не слезы лить, а поскорей этот самый угол искать!

Серега огляделся.

Почему-то показалось, что людей, сидящих на полу, стало больше. И если некоторое время назад они смотрели на Серегу без особого интереса, то сейчас он заметил, как блестят их глаза – лихорадочно, возбужденно. Вдобавок люди потихонечку отодвигались от стен и приближались к Сереге. Но почему-то при этом не было слышно ни звука.

Стало реально жутко. И очень захотелось куда-нибудь скрыться!

Серега нашел взглядом дверь комнаты, где оставалась та каталка, на которой его сюда привезли. Она там так и стоит. Еще там есть четыре кровати и четыре тумбочки. Итого девять предметов. Если быстренько промчаться туда, можно всеми этими девятью предметами забаррикадировать дверь изнутри.

Зачем? Да чтобы эти… коридорные… до Сереги не добрались. Забаррикадироваться – и там, за этой защитной стеной, отсиживаться до тех пор, пока не вернется Валентин.

Он вернется, баба Нюра уже сказала, что обязательно вернется!

А когда Валентин приедет, Серега вполне может спуститься к нему по стенке, только чтобы не возвращаться в коридор. Наверняка на стенах такого старинного здания, как это, полным-полно кирпичных выступов, куда можно поставить ногу или за которые удастся уцепиться.

Ну да, ну да… А девчонку, которая лежит не то живая, не то мертвая и у которой, вполне возможно, перелом основания черепа, Серега, спускаясь по стене, под мышкой держать будет?

Или сам сбежит, а ее бросит на произвол судьбы?..

Он вздохнул.

Деваться некуда – придется-таки искать пятый угол. Еще бы знать, что это такое и с чем его едят!

Серега огляделся.

Коридор был прямоугольным. Прямоугольник – геометрическая фигура с четырьмя углами. Каникулы начались не так давно, чтобы Серега уже успел это забыть!

Может, за дополнительные углы сойдут углубления дверей?

Но тогда тут углов двадцать получится! Который именно из них пятый?

– Вы не знаете, где тут пятый угол? – спросил Серега севшим голосом, стараясь не глядеть на больных.

В это время один из них поднял свой костыль и с силой ткнул им в лампочку. Точно попал! Странно только, что все это произошло совершенно беззвучно. Серега думал, лампочка сейчас взорвется, вдребезги разлетится, но она только слегка качнулась – и погасла.