Легион - Уильям Питер Блэтти

Постепенно старушка выпрямилась и, открыв глаза, взглянула на Темпла. Потом на Киндермана. Глаза ее были пусты и невинны.

– Вы починили мне радио? – накинулась она на следователя.

– Я починю его завтра, мэм, – пообещал Киндерман.

– Вот так все говорят, – пожаловалась миссис Клелия и, вновь уставившись на шлепанцы, затянула свою невеселую песню.

Киндерман и Темпл вышли в коридор.

– Как вам понравился мой вопросик насчет священника? – полюбопытствовал Темпл. – Для чего все время ходить вокруг да около? Надо хватать быка за рога. А как я ловко спросил о том, что, может быть, ее кто-нибудь ОТВЕЛ в отделение невропатологии? По-моему, тоже неплохо, а?

– Но почему она не стала вам отвечать? – удивился Киндерман.

– Понятия не имею. Честно говоря, меня это беспокоит.

– Вы, вероятно, неоднократно вводили эту даму в подобное состояние?

– Всего пару раз.

– Она так быстро заснула.

– Потому что я отличный гипнотизер, – похвастался Темпл. – Я же вам говорил. Боже мой, никак не могу прийти в себя, как вспомню этого несчастного священника... Что же с ним сделали! Неужели это возможно, лейтенант?

– Мы разберемся.

– И он был изуродован? – не унимался Темпл. Киндерман пристально посмотрел на психиатра.

– У него был отрезан указательный палец, – сказал он. – А на левой ладони убийца вырезал знак Зодиака. Знак Близнецов, – добавил Киндерман. Он не сводил глаз с Темпла. – И о чем это вам говорит?

– Не знаю, – растерялся Темпл и недоуменно уставился на следователя.

– Разумеется, вы не знаете, – поддакнул Киндерман. – И откуда вам знать? Кстати, а у вас в больнице имеется отделение патологии?

– Конечно.

– Там, где производят вскрытие и все такое прочее?

Темпл кивнул.

– Это внизу, в секции "В". Вам надо сесть в лифт в отделении невропатологии, а внизу свернете налево. Вы сейчас туда?

– Да.

– Ну тогда не промахнетесь. – Киндерман зашагал прочь.

– Эй, а зачем это вам? – крикнул ему вдогонку Темпл. Но Киндерман, не замедляя шага, лишь пожал плечами. Темпл выругался про себя.

Прислонившись к дежурному столу, Аткинс ждал. Внезапно он заметил приближающегося лейтенанта. Сержант пошел ему навстречу.

– Ты связался с Амфортасом? – спросил следователь.

– Нет.

– Дозвонись обязательно.

– Стедман и Райан уже закончили.

– А я еще нет.

– На всех бутылочках остались отпечатки пальцев, – сообщил Аткинс. – Причем довольно четкие.

– Да, убийца осмелел. Он издевается над нами, Аткинс.

– Приехал отец Райли. Он сейчас внизу и говорит, что хотел бы увидеть тело покойного.

– Нет, этого делать нельзя. Спустись к нему, Аткинс и побеседуй. Не обещай ничего определенного. И пусть Райан поторопится с отпечатками. Мне нужно срочно сравнить их с теми, что мы сняли в исповедальне. А я пока спущусь в отделение патологии.

Аткинс кивнул, и они направились к лифтам. Когда аткинс выходил на первом этаже, Киндерман, бросив мимолетный взгляд, заметил отца Райли. Тот сидел в углу, обхватив руками голову. Следователь отвернулся и только тогда вздохнул с облегчением, когда дверцы лифта захлопнулись.

Киндерман без труда отыскал отделение патологии и вошел в помещение, где студенты медицинского факультета производили вскрытие трупов. Стараясь не смотреть в их сторону, он прямиком устремился к доктору, который восседал за письменным столом. Заметив следователя, тот поднял голову и вопросительно взглянул на него.

– Чем могу помочь? – вежливо осведомился врач, поднимаясь со своего места.

– Чем-нибудь, наверное, можете. – Киндерман показал ему свое удостоверение. – Мне тут кое-что нужно узнать. Нет ли среди ваших инструментов такого, который по внешнему виду напоминал бы ножницы? Мне интересно.

– Разумеется, – кивнул доктор. Он подвел следователя к стене, где в чехлах висело великое множество различных инструментов. Доктор снял один и протянул его Киндерману. – Только осторожней, – предупредил он.

– Непременно, – отозвался Киндерман. В руках у него оказался блестящий режущий инструмент из нержавеющей стали. Он как две капли воды походил на садовые ножницы. Концы загибались в форме полумесяцев, и когда Киндерман наклонил секатор, тот сверкнул, отражая свет ламп.

– Да, это уже кое-что... – пробормотал следователь. Подобная штука внушала страх. – И как же это называется? – полюбопытствовал он.

– Ножницы.

– Ну да, конечно. В стране мертвых все вещи называют своими именами. – Что вы сказали?

– Ничего. – Киндерман попытался раскрыть секатор. Для этого ему пришлось применить усилие. – Да, вероятно, я ослаб, – пожаловался он.

– Нет, они на самом деле очень тугие, – возразил доктор. – Они совсем новые.

Киндерман удивленно вскинул брови.

– Вы сказали «новые»?

– Да, мы их только-только получили. – Доктор подошел ближе и содрал с ножниц прилипшую этикетку. – Видите, еще даже цена осталась. – Он скомкал этикетку и сунул себе в карман.

– И часто вы меняете эти инструменты? – заинтересовался следователь.

– Вы, наверное, шутите. Эти вещи очень дорогие. К тому же они практически никогда не выходят из строя. Я даже не знаю, зачем нам понадобились новые ножницы. – Оглядев стену, он печально кивнул: – А-а, понятно, старых-то нет на месте. Наверное, кто-нибудь из студентов прихватил на память.

Киндерман возвратил ему секатор.

– Спасибо вам большое, доктор... простите, я не знаю вашего имени.

– Арни Дервин. Это все, что вы хотели?

– Этого вполне достаточно.

Приближаясь к дежурному посту отделения невропатологии, Киндерман заметил там некоторую суматоху. У столика собрались несколько медсестер, а Аткинс стоял прямо перед главным врачом Тенчем и о чем-то с ним спорил. Лейтенанту удалось расслышать гневные выкрики Тенча:

– Это больница, сэр, а не зоопарк! Вы понимаете, что здесь важнее всего благополучие и покой наших больных? Вы можете это понять или нет?

– Что у вас тут за шум? – вмешался Киндерман.

– Это доктор Тенч, – представил врача Аткинс. Тенч резко обернулся, угрожающе выдвинув свои острый подбородок.

– Я главный врач больницы, – заносчиво выпалил он. – А вы кто такой?

– Бедный и несчастный лейтенант полиции, гоняющийся за призраками. Пожалуйста, отойдите в сторону. У нас дела, – посерьезнел Киндерман.