Большая книга ужасов 2016 - Светлана Ольшевская

Я сидела ошарашенная. Это правда, что ли? Вспомнились картины дореволюционных художников, пышнотелые купчихи и боярыни. Да, пожалуй, в этом что-то есть…

– Так что не нужно мучиться мыслью, что вы не соответствуете каким-то стандартам, неизвестно кем и для чего выдуманным. Вы прекрасны, просто поверьте мне! – пылко воскликнул он.

Я опять покраснела, не зная, что ответить. И Вадим, решив больше не смущать меня, сменил тему:

– Как вам понравилось мое родовое имение?

– Бомжатник, – брякнула я и опять смутилась. – Ну… наверное, когда-то оно было красивым. Оно же вроде старинное…

– Когда-то было красивым, – задумчиво повторил Вадим. – Знаете, Лиля, я покривил душой. Это здание было куплено моим отцом не просто по случаю. Оно в самом деле наше родовое имение. Там жили мои деды-прадеды до революции. Пока здание не национализировали и не превратили… вот в то, что вы сказали. Разве хозяин доведет свой дом до такого состояния? А что не свое – то и не жалко.

– Так вы из старинного дворянского рода? – удивилась я. – Очень интересно! Знаете, это заметно. А дом, если хорошо присмотреться, все-таки красивый. Его бы подремонтировать… Я с детства любила старинные дома, представляла, как они выглядели когда-то, как к ним подъезжали кареты, выходили барышни в кружевах и кринолинах…

– Представляли и себя такой барышней в кружевах, ага? – улыбнулся Вадим.

– Не без этого.

– Тогда, наверное, вам будет интересно увидеть, как выглядел этот дом в те незабываемые времена.

На столик легла пачка фотографий.

Ах! Это были настоящие старинные фотографии, пожелтевшие от времени. На них я с трудом узнала здание. Там не было ни уродливых труб, ни замурованных окон – все окошки приветливо сияли чистыми стеклами, стены оплетал плющ, вокруг на аккуратных клумбах росли розы, и в целом это был милый особняк с ажурным балконом над входной дверью.

Надо же, как тогда все здесь было! Дом стоит на открытой местности, вокруг простор, ближайшие домишки виднеются вдали. Это уже потом здесь вырастет поселок, а дом окажется запертым в узком переулке… А пока – смотри и любуйся!

– Какой красивый! Скажу честно, я мечтала жить в каком-нибудь старом городе, где много старинных домов, улицы с брусчаткой, крепостные стены! Жаль, наш город молодой, в нем таких особняков всего пара десятков, и те в центре.

– А вот, прошу заметить, лужайка посреди сада за домом, – комментировал Вадим очередную фотографию. – На ее месте сейчас заброшенный двор.

Фотограф запечатлел на лужайке большую веселую компанию, устроившую там пикник. Были здесь и барышни в кружевах, и их кавалеры в манишках и сюртуках со множеством пуговиц, и люди постарше.

Дальше пошли фотографии, сделанные внутри дома. Мне оставалось только ахать:

– Красота-то какая, жили же люди! Ой, камин, настоящий! И фарфоровые фигурки на полочке!.. Ой, гобелены!..

Словом, восторга мне хватило надолго. Вадим сидел рядом и улыбался.

– Ух ты! – я взяла очередную фотографию. На фоне комнаты стояли два человека – один коренастый, с густыми темными бровями и мрачным взглядом. А второй был как две капли воды похож на Вадима, только солидный, с бакенбардами. – Вот этот на вас очень похож, прадедушка, наверное?

– Может, и прадедушка, – с загадочным видом улыбнулся он.

Я долго рассматривала это фото. За спинами мужчин стоял большой стол на витых ножках, а сбоку виднелся край окна. И на подоконнике виден был фрегат с поднятыми парусами. Стоп-стоп, где-то я такое видела. Именно такой фрегат стоял на окне тети Тамары! Вот так-так…

Да и стол вроде бы тоже знакомый. Да, именно на нем стояла моя туфля в зловещем доме!

Интересно…

Просмотрев остальные фотографии, я вернула их Вадиму.

– Ну, как впечатления?

– Великолепные! Словно побывала в гостях у радушных хозяев старинного особняка. Я очень люблю старину и, знаете, иногда жалею, что родилась не в девятнадцатом веке.

– Знаете, Лиля, чем больше я на вас смотрю, тем больше убеждаюсь – из вас бы получилась замечательная хозяйка такого особняка. Как я рад, что встретил вас! Это… это настоящее чудо! – воскликнул он. – Кстати, с первой нашей встречи я понял, что имею дело с настоящей леди. А это в нынешнее время большая редкость.

– С первой встречи? Это когда я, растрепанная и в домашнем платье, сиганула через забор? – не выдержала я. – Да уж, леди хоть куда!

– Ситуации бывают разные, – пожал плечами Вадим. – Домашнее платье – это как раз вопрос ситуации, а вот воспитание, манеры, хороший вкус – явление постоянное, оно или есть, или его нет. К тому же вы были напуганы. Причем боялись вы не только преступников, которых ожидали встретить в доме. Вас напугало что-то еще, не так ли?

Я призадумалась. А ведь в самом деле, я боялась… самого дома – темного, безлюдного, тихого.

– Я очень боюсь темноты, – ответила я.

– Темноты? – удивленно приподнял бровь Вадим. – Странно… То есть вы всегда спите с ночником и никогда не выходите на улицу после заката?

– Почему? На улицу я вполне выхожу, там ездят машины, ходят люди, там присутствует жизнь. И ночник мне совсем не нужен – ведь в квартире мои родные.

– То есть вас пугает не просто темнота, а когда она сопряжена с тишиной и безжизненностью?

– Да! Мне всегда казалось, что в таких местах, где нет ничего живого, появляется, выползает из щелей что-то… мертвое. Не знаю, как это назвать…

– Понятно. Там, где нет жизни, появляется не-жизнь, – проговорил Вадим, обращаясь скорее к самому себе. Потом обратился ко мне: – Я вижу, вы даже фобию себе выбрали, руководствуясь хорошим вкусом!

– В смысле?..

– Вы боитесь того, чего в самом деле стоит бояться. Боитесь на интуитивном уровне, подсознанием чувствуя – это есть, есть…

– Что есть? – прошептала я, покосившись на окно. Там уже царила темень.

– Не стану пугать вас на ночь глядя, – покачал головой Вадим. – Человеку свойственно любить свет, звук и жизнь и избегать темноты и пустоты. И это естественный, здоровый подход к жизни, предначертанный нам испокон веков. Живое тянется к живому. А там, где нет солнца, света, жизни, поселяется не-жизнь. И живому человеку страшны эти места.

– В смысле там, откуда ушли живые, поселяется нежить? – нарушила я воцарившуюся тишину.

– Там, откуда ушли живые, или же там, где их никогда и не было. И не ждите добра от тех, кто приходит из мрака.

Это он сказал серьезно, многозначительно глядя мне в глаза. Потом улыбнулся:

– Вижу, напугал вас все-таки. Давайте не будем о печальном, я думаю, вам нечего бояться. Ни в моем доме, ни в вашем ателье за стенкой, как видите, ничего страшного не обнаружилось. Я смотрю, вы всерьез любите старину, и хотел бы вам завтра предложить небольшую прогулку туда.