Попрыгунчики на Рублевке - Глеб Соколов

– Я же знаю – Турсунов, этот старый гипнотизер… – продолжал говорить Тоштаголов. – Он проделал с вами коронную штуку. Незабываемое ощущение, правда?.. Так вот: умею то же самое, честное слово!.. Бьюсь об заклад: отдадите любые деньги, чтобы испытать эмоции заново. Чертова погода!

Огромный черный вал полз с юго-востока. Мрачные облака напоминали чудовищных размеров клубы дыма, которые гонит ветром со стороны далекого пожара. Словно там, за сотни километров, горит исполинское сооружение.

– Только я предлагаю еще лучше: сам отдаю любые деньги, чтобы вы испытали эти эмоции заново!..

Килин, как будто эти слова Таштаголова его не интересовали, задрав голову, рассматривал небо. Стремительно наступали сумерки. С каждой минутой становилось темнее.

– Черт возьми, хорошее предложение, не правда ли?!. – продолжал говорить Тоштаголов. – От человека, которого впервые увидели на вечеринке. – Было ясно, что Алик, во‑первых, предполагает, что Килин не знает о том, кто он такой, во‑вторых – в ресторане клуба «Подмосковные вечера» Тоштаголов не обратил внимания на Барона и его спутника. – Только соглашайтесь скорей! Дорога каждая секунда!

Пока Килин созерцал звезды – они отчетливо выступили на черневшем небосводе, – по площадке с расставленными плетеными столиками пронесся возглас изумления и невольного восхищения.

Белый лимузин – его тут же окружили секьюрити в черных одинаковых костюмах – подкатил прямо к киоску. Там повар – накрахмаленный фартук до земли и высокий колпак – на глазах едоков жарил кебабы, несколько видов шашлыков, цыплят в особых грузинских сковородах под названием «тапа».

У распахнутой двери длинного автомобиля с блестевшими никелированными молдингами стояла приехавшая на нем молодая женщина, одетая в газовое покрывало. Под ним ничего не было. Она обворожительно улыбалась. Специальный человек – некто вроде слуги, сопровождавший ее повсюду, – направлял на ее рот луч фонарика.

В зубы молодой женщины – это была хозяйка дома – жена Кёлера – вставлены маленькие бриллианты. Под лучом света они сверкали гранями.