Кровавый гимн - Энн Райс

Почему я так ее полюбил? Без сомнения, кто-нибудь прочтет эти страницы и задаст вопрос: «Что в ней такого особенного? Что заставило тебя влюбиться именно в нее? Почему ты, такой притягательный, язвительный и неотразимо очаровательный, влюбился в нее?»

Что я могу ответить? Я не знал, сколько ей лет. Я не могу описать ее. Могу только сказать, что концы ее волос, подстриженных под каре, загибались внутрь, лицо было гладким, годы не оставили на нем ни малейших следов, а фигура – почти мальчишеская.

Но когда ты погружаешься в бурные потоки подобной любви, тебя окружают детали. Сами по себе они ничего не значат. Однако если кто-то считает необходимым описать черты лица женщины, форму ее бровей, осанку, жесты, то, как падают волосы на ее щеки, ширину и звук ее шагов, то есть вероятность, что эти детали значат для него все.

Рядом с огненно-рыжей Моной Роуан была цвета пепла. Нарисованная углем женщина, с холодным проницательным взглядом и такой необъятной душой, что, казалось, она заполняет каждую клетку ее тела и проистекает вовне, в бесконечность. Ее знание мира способно превратить в карлика всякого, кого она встречала или еще встретит на своем пути.

Как непохожа она на других! И как одинока!

Роуан не говорила с людьми свысока. Она просто с ними не общалась. Одному Богу известно, скольких она спасла. И только она одна знала, скольких убила.

В Мэйфейровском медицинском центре Роуан начала воплощать свои мечты в жизнь и превратилась в удивительную машину по непрестанному исцелению людей. Роуан затягивало в мир проектов, для реализации которых у нее имелись солидное состояние, невероятная проницательность, мужество и энергия.

Что могло угрожать такой исключительной личности, которая из собственной трагедии и наследственности смогла выкристаллизовать совершенную цель? Ее рассудок. Время от времени она погружалась в пучину безумия. Упивалась им, как алкоголик спиртным, и бежала от грандиозных замыслов, погружалась в воспоминания, терзалась чувством вины. Здравомыслие и способность соблюдать пропорции исчезали. Она бормотала признания в не просчитанных и наполовину планах побега, благодаря которому она навсегда отгородится от всех возлагаемых на нее надежд.

В тот исключительный момент Роуан воспринимала свой рассудок как Милость, а меня как демона, который вернул ее в это состояние.

Для нее я был связующим звеном между двумя мирами. Подтверждением ее безграничных возможностей.

Дитя Крови.

Ее непреодолимо тянуло ко мне. К вечности, частью которой я был… Каждый раз при встрече со мной она чувствовала это, а теперь, после моего торжественного признания и благодаря своей способности понять и воспринять невероятное, окончательно убедилась в своей правоте.

Она хотела меня всего, без остатка. Это желание проистекало из ее дара и сводило на нет ее любовь к Майклу. Я знал это. Разве могло быть иначе? Но она не собиралась поддаваться этой страсти. А воля? У нее была железная воля. Железную женщину тоже можно нарисовать углем.