Девушка из чернил и звезд - Киран Миллвуд Харгрейв

Я не представляла, что делать. Оставаться здесь после того, как тибицены обнаружили наш запах, мы не могли, но и куда идти и что ждет впереди, не знали.

Удивительно, но Люпе не стала ни кричать, ни винить меня в чем-то. Она опустилась на колени и принялась собирать обрывки.

– Перестань, – тихо сказала я. – Бесполезно.

К глазам подступили слезы. Это была мамина карта, единственное, что осталось от нее.

Люпе как будто не услышала. Собрав кучку фрагментов, она сложила их в аккуратную стопку и протянула мне. Я вытерла глаза.

– Бояться не стыдно, Изабелла. Мне тоже страшно.

Я подняла голову. На ее лице было то мягкое, доброе выражение, которое запомнилось мне с первого дня знакомства. Я сидела тогда у кроличьего садка и плакала по Габо.

Я взяла кусочки и вместе со связкой ключей положила в мешочек на поясе – ремешок на сумке порвался, – но оставила в руке нож. С ним мне было спокойнее и увереннее.

– Что теперь? – совсем другим, деловым, тоном спросила Люпе.

Я закрыла глаза и снова попыталась представить карту. Мы находились где-то неподалеку от выхода или, по крайней мере, от места, обозначенного кружком. И когда появился первый тибицен, где именно мы были?

Ответ пришел сам собой, всплыв за опущенными веками. К юго-востоку от точки. Под Аринтарой. Верно! Туннель поворачивал, но все равно следовал за рекой. Что дальше? Какой из трех возможных маршрутов выбрать?

– Изабелла?

Изображение карты улетучилось. Но это уже не имело значения – теперь я знала.

– Нам нужен правый коридор. – Я протянула руку. – Вот тот.

Люпе с сомнением покачала головой.

– Как раз оттуда они и появились. И…

– Они появились отовсюду, – нетерпеливо перебила я. – Выход – там. Нам лишь нужно пройти по нему до немного извилистого участка…

– Извилистого?

– Да, это что-то вроде завязанной узлами веревки, но если держаться левой стороны и не пропустить первое ответвление…

Я была почти уверена. Почти.

Дальше шли молча. Коридор по-прежнему вел вниз. Если в потере карты и было что хорошее, так это то, что нам не приходилось экономить на воде. Мы миновали широкое, отмеченное многочисленными следами лап ответвление и свернули в узкий, никак не обозначенный туннель. Люпе заметно расслабилась.

Жар усиливался, и вскоре за виском у меня обосновалась глубокая пульсирующая боль. Все отчетливее ощущался резкий неприятный запах, из-за которого дышать стало почти невозможно. Кружилась голова, и мир воспринимался как нечто мягкое и слишком тесное. Я несколько раз моргнула, пытаясь восстановить прежнюю картину. Люпе тоже чувствовала себя неважно, то и дело спотыкалась и едва волочила ноги. Но хуже всего действовало однообразие. Когда нет неба, время ничего не значит. Я мерила расстояние болью в ногах и мечтала о ясном небе над Громерой, солнечном или звездном, туманной дымке Забытых территорий и страшном ветре Карменты.

В какой-то момент туннель вдруг выровнялся, резко повернул и ушел вниз почти на метр. Дальше потолок понижался, и нам приходилось все ниже склонять голову, так что в итоге мы согнулись едва ли не вдвое. Тибицены, если бы они попытались преследовать нас здесь, столкнулись бы с еще бо́льшими трудностями, но как быть, если я ошиблась в расчетах? Ведь тогда мы окажемся в западне.

Горло сдавило, но мы не останавливались, а туннель все сужался, пока нам не пришлось ползти, цепляясь одеждой за каменистые выступы.

Повернуть назад в таком тесном пространстве было бы невозможно. Я ползла, натыкаясь на ноги Люпе, и отгоняла неприятные мысли о висящих над нами глыбах.

Туннель снова повернул. Наверно, мы добрались до того самого извилистого участка. Скоро коридор пересечется с другими, повторяла я про себя, а потом надо будет свернуть влево, будем надеяться, к выходу.

– Думаю, мы идем правильно, – я глубоко вдохнула.

– Надеюсь, ты права, – донесся до меня приглушенный, брошенный через плечо ответ. – Потому что надолго меня не хватит.

– Меня тоже.

– Ты хотя бы маленькая! – рассмеялась Люпе, но смех тут же оборвался. Ее голова и верхняя половина туловища исчезли из виду, а за ними последовало и все остальное. Я попыталась удержать ее, но лишь выронила в панике щепку.

– Люпе!

Впереди, в темноте, что-то глухо шлепнулось.

– Люпе!

– Все в порядке! – от неожиданности я дернулась и врезалась головой в потолок. Сверху посыпалась пыль.

– Тут такой короткий съезд. Иза, тебе надо это увидеть…

– Что?

– Ты просто ползи вниз. Здесь безопасно.

Я осторожно продвинулась вперед, нащупала край, выронила нож – он звякнул где-то внизу, – повисела на краю и нырнула вперед.

Приземлиться элегантно не получилось, но и встречи с ножом удалось избежать. Ожидаемого смеха не последовало – Люпе стояла молча в центре пещеры, глядя на что-то вверху. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы увидеть ее…

Миллион кристаллов висел над нами, отбрасывая свет, который танцевал и мигал, словно подземные звезды. Под сверкающим потолком блестели даже устилавшие пол камни.

Па рассказывал нам с Габо о таких местах. Сам я никогда их не видел, но знал человека, обнаружившего кристаллическую пещеру под рекой. Одни кристаллы образует вода, другие – огонь.

А поскольку ни воды, ни реки здесь не было… оставался только огонь.

Есть два вида кристаллов. Один – это гранит, светлый камень. И у него, как у каждого из вас, есть двойник, его темная копия, которую называют «габбро». Габбро… Габо…

Здесь, в окружении стен из сияющих кристаллов, я восприняла это совпадение как настоящий подарок.

Что-то щелкнуло и встало на место, сумма в сложении. Все сошлось. Запах, кристаллы, жар – я больше не могла не придавать им значения.