Уцелевшие - Майк Гелприн

– И что, ты сразу поверил?

– Куда там сразу… Я чуть тогда с катушек не слетел, на людей бросался. Фимку чуть не грохнул, однако.

– Но потом, выходит, поверил?

– Поверил. Граф один тогда действовал, если Макса не считать, но тот был еще ребенком. Николай Иванович так нам с Фимой и сказал: не потяну, мол, это дело один. Два раза ее уже упустил, не прощу себе, если и на третий раз промахнусь. В общем, послушали мы его, бумаги посмотрели да и поверили. Все ведь одно к одному складывалось. Косарь к нам уже потом присоединился, ты, впрочем, знаешь.

– Ну хорошо, – задумчиво сказал Антон после наступившей паузы. – Я вот тоже вроде поверил. Но кое-что взять в толк все равно не могу. Например – как все-таки происходит захват?

– Да никто толком не знает, кто его видел, этот захват-то? Но вот соображения кое-какие есть. Смотри: смена оболочки занимает не больше пяти минут, это мы знаем точно. Фима видел Тасю, то есть уже не Тасю, конечно, а эту мразь вместе со своей матерью. Минут за пять видел до того, как нашел тело. Он разминулся с ними на лестнице – в булочную выбежал, а по пути спохватился, что деньги дома забыл. Вернулся и на той же лестнице разминулся опять, на этот раз только с матерью. То есть Фимка думал, что это его мать, а та пробежала мимо него, не узнав, да что там пробежала – промчалась! Фимка пока что к чему соображал, та уже из дома выскочила. Ну, он за ней, а ее уж и след простыл. Он тогда в квартиру, а там… В общем, за все про все около пяти минут прошло, ну, может, чуть больше.

– Н-да, – Антон крякнул, саданул кулаком по столешнице. – С Олей наверняка то же самое было. Затащила ее в подвал, пять минут, и все. Извини, я еще выпью. Ты как?

– Давай, конечно, – Сильвестрыч наполнил рюмки. – Понимаешь, получается, что нелюдь – это чистый разум. Граф говорил – сублимированное сознание. В момент захвата нелюдь убивает. То есть сохраняется только тело – моторные функции, походка, голос. Разум жертвы уничтожается, это мы знаем точно, стирается целиком и полностью. Поэтому сразу после захвата нелюдь бросается в бега – она же ничего не знает ни о своей жертве, ни о ее окружении. Такие дела. Давай, что ли, не чокаясь.

– И куда же эта тварь девается потом? – выпив, спросил Антон. – После захвата.

– Куда придется. Судя по всему, питаться ей надо, как и обычным людям. Ну, и дышать, передвигаться и, наверное, спать, хотя в этом мы не уверены. А раз так, то, значит, нужны деньги. И документы. И место, где она может отлежаться. Но тут есть еще одно обстоятельство.

– Какое?

– По всей видимости, нелюдь владеет особыми приемами или особыми знаниями, а может, и тем, и другим. Мы думаем, что физически эта тварь очень сильна, намного сильнее любого из нас. Граф говорил, что она, наверное, способна мобилизовать ресурсы оболочки, собрать воедино все силы, а потом разом выплеснуть их наружу. Что-то типа живого конденсатора. Так что она может убивать или калечить людей и без захвата. Вспомни хотя бы историю с Кабаном.

– Да уж, – ошарашенно кивнул Антон. – Ну и дерьмо. Мало того, что нелюдь, так еще и супермен в придачу. Точнее, суперменша. Знаешь, что: я удивляюсь, как она вас всех еще не перебила. Хотя сейчас уже правильнее говорить «нас всех».

– Я ей перебью, – кровь хлынула Енакиеву в лицо. – Я этой суке перебью! Дай только добраться. Ты с Косарем на эту тему побеседуй – он быстро растолкует, кто кого перебьет. Ладно, поговорили, спать пора.

– Извини, – Антон опустил глаза. – Не подумав сказал. Очень уж все это как-то, знаешь… Не забудь, я ведь еще не привык. Вырвалось.

– Ничего, парень, – Сильвестрыч поднялся, положил руку Антону на плечо. – Сказал и сказал, бывает. Подождем, что ты скажешь, когда мы до нее доберемся.

Антон с трудом удержался от реплики «если доберемся». Хотел бы он быть так же уверен в конечном результате, как Енакиев.

За час до окончания рабочего дня по внутреннему позвонил Косарь и сообщил, что его и Голдина заберет Макс, так что Антон может ехать прямиком к графу.

Едва Самарин разъединился, в дверь его офиса впорхнула Аллочка.

– Мы не договорили, Антон Петрович, – Аллочка грациозно пересекла помещение и присела на край стола. – Помните, мы с вами рассуждали о глубинах?

Сомнительную Аллочкину гипотезу о французской любви вслепую едва ли можно было назвать рассуждениями о глубинах, но Антон сказал, что помнит.

– У меня прекрасная подборка видеокассет, – Аллочка улыбнулась, продемонстрировав два ряда безукоризненно ровных белых зубов. – В том числе и на обсуждаемую тему. Знаете, фильмы – моя слабость, я могу смотреть их часами. И я подумала… – Аллочка потупилась, мило покраснела и повторила: – Я подумала… не составите ли вы мне компанию?

Предложение было недвусмысленным. Характеристику «девица без комплексов» оно прекрасно иллюстрировало.

Антон помедлил с ответом. Дважды в неделю он встречался с Надей, их отношения были легкими и необременительными для обоих. «Мы встречаемся, чтобы обменяться частицей тепла, – однажды процитировала Ремарка Надя. – И ни для чего больше». Ни о какой взаимной верности, разумеется, не могло быть и речи, однако перспектива закрутить роман с Аллочкой восторга у Антона не вызывала. А перспектива разок переспать с ней если что и вызывала, то в лучшем случае легкое мужское любопытство.

Самарин уже собрался было отказать, сославшись на патологическую нелюбовь к кинематографу, но внезапно передумал. Оскорблять Аллочку у него не было никаких оснований. Разумеется, заводить отношения на работе не слишком желательно. Однако вряд ли Аллочка рассчитывает на серьезный роман. У нее, судя по всему, то же самое легкое любопытство, только женское.

– С удовольствием, – сказал Антон, – только знаете, в выходные я не смогу. Я вдовец, вы, наверное, в курсе, дети живут с тещей, но субботу и воскресенье я провожу с ними.

– Так приезжайте сегодня, – Аллочка посмотрела на Антона в упор. – У меня есть фильмы на любой вкус, уверена, вы найдете такие, что вам понравятся.

– У меня деловая встреча сегодня, она закончится довольно поздно, – Антон покраснел, осознав, что фактически оправдывается. – К сожалению, отложить встречу я не могу.

– А хотели бы? – Аллочка встала и одернула юбку. – Извините, Антон Петрович, я не собиралась навязываться. Сожалею, если вы решили…

– Да что вы, при чем тут навязчивость, – Антон смутился и тоже поднялся на ноги. – Это вы меня извините. Конечно же, я очень хочу посмотреть фильмы в вашем обществе. И я вовсе не отказывался, но сегодня действительно освобожусь поздно, не раньше десяти вечера.

– Вы считаете, это поздно? – Аллочка удивленно подняла брови. – По пятницам я не ложусь раньше двух-трех часов ночи. Приезжайте, когда освободитесь, в любое время. Адреса и телефоны сотрудников для вас ведь не тайна? Приедете?

– Хорошо, – сказал Антон хрипло, – с удовольствием. Я предварительно позвоню.