Уцелевшие - Майк Гелприн

Рабочий день в фирме с названием «Натали» начинался в девять утра. Здание фирмы с прилепившейся слева от входной двери скромной латунной табличкой располагалось на Охте. Номинальным владельцем «Натали» числился Ефим Леонидович Голдин, на самом же деле фирма была основана графом и принадлежала ему. Впрочем, в здании на Охте Николай Иванович не появлялся ни разу со дня открытия, так что большинство сотрудников даже не подозревали о его существовании.

Антон был зачислен в штат фирмы на должность экспедитора. На первых порах он думал, что деятельность «Натали» сродни той, что была присуща пресловутым «Рогам и копытам». Однако через пару месяцев коммерческий директор предприятия Григорий Савельевич Косарь предложил Самарину занять по совместительству должность старшего экономиста в плановом отделе, и уже через неделю Антон понял, что насчет «Рогов и копыт» он заблуждался.

«Натали» вовсе не имитировала коммерческую деятельность, а реально ей занималась и получала солидный доход, посредничая между поставщиками из Франции и оптовыми российскими покупателями. Занималась «Натали» и продуктами питания, и одеждой, и компьютерной техникой, и ширпотребом, оперируя внушающими уважение суммами.

До Антонова назначения в планово-экономическом отделе никто не перетруждался. Начальница отдела, дама средних лет и достоинств, была больше занята войной с бухгалтерией, нежели стратегическим планированием коммерческих операций. Подчиненные соответствовали. Было их трое – две невзрачного вида девицы с вздорными характерами и Артем Сильвестрович Енакиев, он же Сильвестрыч, проживающий в Выборге и потому в здание фирмы наведывающийся нечасто. Нового старшего экономиста начальница приняла в штыки, предположив, что тот, возможно, метит на ее место. К тому же, приступив к новым обязанностям, Самарин обнаружил в бумагах первостепенный бардак, о чем во всеуслышание и высказался. Начальница отреагировала оперативно и остро, взвалив устранение бардака на самого же Самарина и придав ему в помощь обеих девиц, толку от которых оказалось немного. В результате в течение месяца новоиспеченный старший экономист вкалывал сверхурочно.

За исключением аврала с документацией, с работой на обеих должностях Антон справлялся легко, да и работы как таковой было не так много. За десять лет существования фирмы дела вошли в привычную колею, расширять бизнес владелец не собирался, так что не перетруждались на работе не только в планово-экономическом отделе, а повсеместно. Единственным сотрудником, которому, по мнению Антона, деньги платили не зря, был Макс. Именно Макс, он же гражданин Франции Максимилиан Лорнэ, мотался между Парижем и Санкт-Петербургом, укрепляя контакты с зарубежными партнерами и контролируя поставки. Значился Макс курьером, получал по платежной ведомости гроши, но в средствах явно не нуждался. Жил он в квартире графа, разъезжал на принадлежащем графу же «Мерседесе», обедал в дорогих ресторанах и носил костюмы ценой в пару тысяч евро за штуку. В отношениях, связывающих Макса с Муравьевым, Антон так и не разобрался. Да и мудрено ему было разобраться, если Макс, по его собственному признанию, сам был не уверен, что к чему. К коллегам, в том числе и коллегам из группы Знающих, Макс относился ровно, неизменно был дружелюбен, предупредителен и приветлив, но близко к себе никого не подпускал.

Кроме Голдина, Косаря, Лорнэ, Енакиева и Самарина в штат «Натали» входили еще десятка два сотрудников, отношения к обществу, возглавляемому графом, не имеющих. Через короткое время Антон знал всех по именам, но, за исключением членов группы, с сослуживцами не сближался.

Без пяти девять Антон припарковал неподалеку от входа служебный «Пежо», выбрался из машины и закурил.

– Здравствуйте, Антон Петрович, – приветствовала Самарина Аллочка, хорошенькая секретарша Косаря и, по слухам, девица без комплексов. – Сигареткой девушку не угостите?

Антон протянул пачку импортного «Кента». С тех пор как к должности экспедитора прибавилась экономистская, с деньгами у него стало посвободнее. Теперь он мог позволить себе тратить, не думая о том, как свести концы с концами и не экономя на мелочах.

Антон щелкнул зажигалкой. Аллочка прикурила, изящно выпустила колечко дыма и кокетливо улыбнулась.

– А вы знаете, Антон Петрович, откуда у нашей фирмы такое название – «Натали»? – осведомилась она.

Антон не сомневался, что граф назвал предприятие в честь погибшей сестры. Однако признаться в этом он, разумеется, не мог и сказал, что не в курсе.

– Ой, это такая романтическая история, – защебетала Аллочка. – Ефим Леонидыч, только это между нами, втюрился во француженку. Представьте – мне Григорий Савелич лично намекнул и даже фоточку показал. Такая мымра, бедный Ефим Леонидыч! Но говорят, – Аллочка закатила глаза, – что она чуть ли не чемпионка. По французской любви.

– А что, уже и чемпионаты проводятся? – в тон Аллочке поинтересовался Антон. – По французской борьбе – я слыхал, но чтобы по любви…

– А она заочница, – парировала Аллочка и расхохоталась. – Чемпионка по французской любви вслепую. Вы, кстати, Антон Петрович, как относитесь к этому виду спорта?

– Как все, – невольно покраснел Антон, – с чувством глубокого удовлетворения. Но я, знаете ли, чисто теоретически, – поспешно добавил он, не заметив, что сам себе противоречит.

– Да? – заинтересовалась Аллочка. – Напрасно, напрасно. Практика – вещь совершенно необходимая. Вам нужно тренироваться.

– Я непременно об этом подумаю, – пообещал Антон. – Спасибо, что натолкнули на такую глубокую мысль.

– Ой, не благодарите, Антон Петрович, тем более что дело там как раз в глубине. Пойдемте, работать пора. И не только м-м… языками.

Прежде чем сконфуженный Антон подыскал подходящую реплику, Аллочка повернулась и зацокала каблучками по направлению к входной двери.

Самарин укоризненно покрутил головой и направился вслед. Девица, похоже, действительно была без комплексов.

– Сегодня пятница, не опаздывай, – напомнил вызвавший к себе Антона Косарь. – Звонил Николай Иванович, – понизил голос коммерческий директор. – Днем возвращается из Франции Макс. И, похоже, везет кое-какие новости.

По пятницам Муравьев собирал группу у себя. Если Макса не было в городе, Антон заезжал за Косарем и Голдиным. Сильвестрыч рулил из Выборга сам. Застолий граф не устраивал. Пили кофе, сдабривая его французским коньяком, немного сплетничали, делились новостями. Новостей, впрочем, в последнее время было маловато.

Первые несколько встреч Антона вводили в курс дела. Говорил большей частью Муравьев, деликатно замолкая, когда кто-либо из собеседников считал нужным задать вопрос или прокомментировать сказанное. Поначалу поток информации захлестнул Самарина. Множественные документы; события, случившиеся сотни лет назад, и события, случившиеся недавно; легенды, предположения и факты причудливо смешивались, переплетались, частично накладывались друг на друга и частично друг друга опровергали. В результате в голове у Самарина образовался изрядный сумбур.