Пропавшие девочки - Лорен Оливер

Присоединяйтесь к борьбе за безопасные улицы. Подпишите наше обращение. Заставим Генеральную Ассамблею принять меры.

Подпишите обращение!

Введите полное имя:

Введите индекс:

ПОДТВЕРДИТЬ

Комментарии:

Рад, что в конце концов хоть кто-то начал действовать! Переслал всем знакомым. Надеюсь, Ричмонд прислушается.

Комментарий от: soccerdadrules в 18:06

25 процентов? Неудивительно, что в моем районе повсюду граффити.

Комментарий от: richardthefirst в 19:04

Граффити – не преступление. Это искусство, мудак.

Комментарий от: iambanksky в 20:55

Сколько еще детей должны исчезнуть, чтобы конгресс заметил проблему? Бедная Мэдди! И бедная Сара! Не могу представить, что она сейчас чувствует.

Комментарий от: mamabear27 в 00:00

Сара Сноу лжет.

Комментарий от анонима в 01:03

Дара, 22 июля

Слава богу, я возвращаюсь на парковку, не столкнувшись с репортершей. Сообщений от Паркера по-прежнему нет, от Ник тоже ни слова. Только какое-то дурацкое сообщение с неизвестного номера:

«Эй! Что за хрень? Не могу дозвониться. Ты че, умерла?»

Я удаляю сообщение, не ответив. Наверно, какой-то придурок, с которым я раз потусовалась.

Все мое тело стало липким от пота, и ноги чертовски болят. Я перебегаю, прихрамывая, через улицу и подхожу к заправке. Покупаю колу и выпиваю ее одним глотком, а затем закрываюсь в туалете, где на удивление чисто и холодно, как в морозилке. Плещу водой себе в лицо. Волосы и рубашка тоже намокают, но мне все равно. Вытираюсь грубым коричневым бумажным полотенцем, пахнущим влажной землей, какие всегда можно встретить в общественных туалетах.

Я стараюсь не смотреть в зеркало слишком долго. Забавно, что раньше я очень любила смотреть на себя, могла часами крутиться с Арианой у маминого туалетного столика, прежде чем выйти из дома, пробуя разные оттенки блесков и теней и строя рожицы. Перебрасываю волосы на правое плечо, чтобы скрыть шрам ниже линии челюсти. А вот шрамы на щеке и на виске не скроешь. И я уже жалею, что у меня нет с собой худи Ник.

Мне уже лучше. Но некоторое время все же брожу между рядами полок, рассматривая всякую ерунду, которая бывает на любой заправке: диски с христианским роком, козырьки от солнца, пластиковые бритвы. Когда Паркер только получил права, на шесть месяцев раньше Ник, мы иногда играли в такую игру: запрыгивали в машину и ездили по небольшим магазинчикам и заправкам, соревнуясь, кто найдет самый нелепый товар, выставленный на продажу. Однажды в «Гэз энд гоу» мы нашли две покрытые пылью старые игрушки, заставленные рядами презервативов и банок с энергетиками. Ник взяла лошадь, потому что занималась конным спортом, а я оставила себе мишку и назвала его Брауни.

Интересно, помнит ли он еще этот день.

Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что Брауни все еще спит со мной каждую ночь.

Парковка через дорогу теперь практически пуста. И копы, и новостные фургоны уже исчезли. Солнце низко висит над деревьями, и я смотрю на отрезки побережья, похожие на лужицы, втиснутые между офисами и жилыми комплексами.

Когда я выхожу на улицу, с удивлением замечаю в нескольких футах Сару Сноу. Стоя позади большого внедорожника, она курит сигарету большими, частыми затяжками. Затем, после секундного замешательства, она подходит ко мне.

– Привет. – Она быстро подносит руку ко рту и опускает ее, словно продолжает курить несуществующую сигарету. Ее пальцы дрожат. – Мы не знакомы?

Это последнее, что я ожидала от нее услышать. Я качаю головой.

– Не думаю.

Она продолжает разглядывать меня. У нее такие большие глаза, что кажется, она не просто смотрит, а буквально пожирает меня взглядом.

– Твое лицо мне знакомо.

Хоть это и маловероятно, я предполагаю:

– Может, ты знаешь мою сестру?

– Да, – кивает она. – Да, наверное.

Она отводит взгляд и вытирает руки о задние карманы своих джинсов. Секунды тянутся. Интересно, каково это – быть здесь, на этом пляже, окруженной незнакомцами, держаться за руки с потными соседями и выкрикивать имя своей сестры в надежде, что она вернется домой?

– Послушай, – произношу я, пытаясь побороть внезапный приступ удушья. Я никогда не умела утешать или подбадривать. – Мне очень жаль. Жаль, что это случилось с твоей сестрой… Уверена… Уверена, что с ней все в порядке.

– Думаешь?

Когда она оборачивается ко мне, в ее лице столько печали и страха, и чего-то еще (может, гнева?), что мне хочется отвернуться. Но она подходит ко мне, хватает меня за запястья и сжимает их с такой силой, что я чувствую каждый палец.

– Я так старалась защитить ее, – говорит Сара во внезапном порыве. – Это я во всем виновата. – Она так близко, что я чувствую ее дыхание, кислое, неприятно пахнущее табаком. – Врать тяжелее всего, да?

– Сара! – Через улицу на краю парковки стоит Кеннеди, прикрывая ладонью глаза, чтобы защитить их от солнца, она хмурится.

Лицо Сары снова меняется. Прежде чем я успеваю ответить, она разворачивается и уходит. Светлые волосы развеваются за ее спиной, распространяя легкий запах сигарет.

Список благодарностей Ник, 9 февраля.

Почему так трудно придумать пять вещей, за которые ты благодарна? Прошел всего месяц, а я уже понимаю, что вести список благодарностей – самое сложное из новогодних решений, которые я когда-либо принимала, особенно после такого дурацкого Рождества. Я могу вспомнить миллион вещей, которыми не довольна. Например, то, что Дара не разговаривает со мной, после того как застукала за чтением ее дневника. Или то, что мама целыми днями торчит на работе. Или то, что у папиной новой подружки всегда помада на зубах, даже утром, сразу после пробуждения.

Ладно, это плохое начало. Поехали. Теперь серьезно:

1. Я благодарна, что на моих зубах никогда не бывает помады, потому что я ею не крашусь.

2. Я благодарна за «Тойоту», которую мне подарил папа. Ладно, ей, конечно, лет сто, и Паркер говорит, в салоне пахнет кошачьим кормом, но она ездит, поэтому нам с Дарой больше не нужно драться из-за ключей.

4. Я благодарна Марго Лесаль за то, что она распустила эти тупые слухи про то, чем мы с Ароном занимались в бойлерной на балу в честь Отцов-основателей. Спасибо Господу за Марго! Она всегда распускает самые правдоподобные слухи.

И:

5. Я супер, мега, экстра благодарна за то, что никто не знает, что там в реальности произошло. И никто никогда не узнает. Говорят, нужно всегда быть правдивым. Доктор Личми так всегда говорит.