Пропавшие девочки - Лорен Оливер

Мод пожимает плечами.

– Теперь они все автоматические. Ремни, я имею в виду.

Внезапно я представляю себе Дару, отстегнувшуюся, летящую через пространство, руки цепляются за воздух, ветер уносит ее крик и звуки детского смеха. А потом авария: короткая вспышка в моей голове. Крик, иззубренная каменная глыба в свете фар и руль, выскакивающий из моих рук.

Я закрываю глаза, сглатываю и отгоняю видение. Медленно вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, отсчитывая долгие секунды, как доктор Личми учил меня. Единственная полезная вещь, которой он меня научил. Откуда мы ехали? Почему я вела так быстро? Почему я потеряла управление?

Авария стерлась из моей памяти начисто, как будто была вырезана хирургом. И даже последние дни перед ней погружены во мрак, утонули в глубоком, липком болоте. И время от времени новые обрывки воспоминаний вспыхивают в моей голове, словно всплывая на поверхность мутной воды. Доктор сказал маме, что это может быть связано с сотрясением, и постепенно память ко мне вернется. Доктор Личми говорит: «Нужно время на восстановление после травмы».

– Иногда ее отец приходит в парк и просто стоит там, глядя наверх. Как будто все еще ждет, что она сейчас упадет. Если увидишь его, просто позови Элис. Он только с ней разговаривает.

Мод поджимает верхнюю губу, обнаруживая зубы, на удивление мелкие, как у ребенка.

– Он однажды сказал ей, что она похожа на его дочь. Жутко, да?

– Скорее печально, – отвечаю я, но Мод не слушает. Она уже уходит, шелестя юбкой.

На все оставшееся утро Элис отправляет меня помогать в «зеленом ряду». По ее словам, так его называют из-за денег, которые там циркулируют. Моя задача: выдавать мягких попугаев и следить, чтобы дети не орали, когда им не удается попасть в деревянных акул из своих водяных пистолетов. К половине первого я насквозь промокла от пота, умираю от голода и валюсь с ног. Посетители продолжают прибывать, наводняя парк. Нескончаемый поток бабушек и дедушек с внуками, именинников и их гостей, детей из летних лагерей, одетых в одинаковые ярко-оранжевые футболки – все они сливаются в огромный калейдоскоп, вызывающий головокружение.

– В чем дело, Уоррен? – Уилкокс, как ни странно, не потеет. Наоборот, сейчас он выглядит даже чище и опрятнее, чем утром. Как будто всего его недавно отпылесосили и отгладили. – Тебе что, не жарко? Давай-ка. Иди возьми свой ланч и перекуси в тени. И не забывай пить воду.

Я отправляюсь в другой конец парка, в павильон, который Паркер показал мне вчера. Не то чтобы я мечтала о еще одном диалоге с Ширли (или Принцессой), но в других павильонах битком, а идея прокладывать себе путь через толпу потных малявок нравится мне еще меньше. Снова приходится пройти мимо «Небесных врат». В этот раз я представляю себе Мэдлин Сноу, пропавшую девочку, о которой говорили в новостях: она летит вниз, а светлые волосы развеваются за ее спиной.

В восточной части парка заметно тише. Наверное, потому что аттракционы здесь спокойнее и расположены дальше друг от друга, разделенные длинными дорожками и подстриженными лужайками, где под высокими елями гнездятся лавочки. Элис говорит, что эту часть парка в ФэнЛэнде называют «домом престарелых», и я действительно замечаю здесь множество пожилых людей. Несколько пар прогуливаются с внуками. Мужчина с одутловатым лицом решил вздремнуть, сидя на скамье. Женщина с ходунками медленно двигается в сторону столовой, а сопровождающая ее молодая женщина безуспешно пытается притвориться полной терпения. В павильоне всего несколько человек. Они обедают под тентом, сидя за металлическими столиками для пикника. К своему удивлению, за стойкой я вижу Паркера.

– Привет, – говорю я, подходя к витрине, и Паркер выпрямляется. Выражение его лица меняется так быстро, что я не успеваю его расшифровать. – Не знала, что ты подрабатываешь за грилем.

– Не подрабатываю, – отвечает он коротко и без тени улыбки, – Ширли отошла пописать.

Рядом лежит куча разноцветных флаеров, похожих на яркие перья, с рекламой разных мероприятий, акций, скидок и, конечно же, вечеринки в честь дня рождения парка. Недавно к ним добавился еще один, выбивающийся из общего ряда: зернистая фотография пропавшей девочки, Мэдлин Сноу, с улыбкой смотрящей в камеру, демонстрируя отсутствие передних зубов. Выше, над ее фото, надпись большими буквами гласит: РАЗЫСКИВАЕТСЯ. Внезапно я догадываюсь, что девушка со светлыми волосами, собранными в хвост, должно быть, приходится родственницей Мэдлин Сноу. У них одинаковые широко расставленные глаза и слегка скругленные подбородки. Я провожу пальцем по слову «разыскивается», как будто пытаясь стереть его. И сразу вспоминаю историю, которую мне рассказал Паркер про Донавана, обычного парня, который слоняется тут с широкой улыбкой на лице и хранит на своем компьютере детское порно.

– Будешь что-то заказывать или как? – говорит Паркер.

– Все в порядке? – Я стараюсь не смотреть на него. В горле пересохло. Я хочу купить воды, но не желаю просить Паркера принести ее. – Ты, кажется, немного…

– Немного что? – Он наклоняется вперед и опирается на локти. Глаза темные и серьезные.

– Не знаю… Злишься на меня или что… – я делаю глубокий вдох. – Это из-за вечеринки?

Теперь очередь Паркера отводить взгляд. Он смотрит куда-то выше моей головы, словно там, прямо в воздухе, происходит что-то захватывающее.

– Я просто надеялся, мы сможем провести время вместе.

– Прости, – я решаю не заострять внимание на том, что фактически я и не обещала прийти, а обещала только подумать об этом. – Я не очень хорошо себя чувствовала.

– Серьезно? Мне так не показалось, – он корчит гримасу.

Я вспоминаю, что весь тот день мы провели с ним вместе на работе, смеясь, болтая, угрожая облить друг друга из шланга. Он знает, что я была в полном порядке.

– Не было настроения тусоваться.

Я не могу рассказать ему, что чувствую на самом деле. Что я надеялась, что моя записка заставит Дару прийти ко мне, что она, как обычно, постучит за полсекунды до того, как войти в дверь, и появится на пороге в одном из своих неподвластных гравитации топов с оголенной спиной и без бретелей, с толстым слоем теней на веках. Что она будет заставлять меня надеть что-нибудь посексуальнее, а потом возьмет за подбородок и сделает мне макияж, несмотря на все возражения, словно это я младшая сестра.

– Ты хорошо повеселился?

Он просто качает головой и бормочет что-то, чего я не могу расслышать.

– Что? – Я начинаю злиться.

– Забудь, – отвечает он.

Я замечаю, что к нам направляется Ширли, как обычно, угрюмая. Паркер, видимо, тоже замечает ее и отступает к двери, втиснутой между фритюром и микроволновкой. Когда он открывает дверь, в проем проникает луч солнечного света. Свет пробегает по коробкам с булочками для гамбургеров и по рядам пластиковых крышек для газировки.

– Паркер…

– Я же сказал, забудь. Серьезно. Это не так важно. Я не злюсь.