Эпидемия. Начало конца - Стив Альтен

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал Браун. — Здесь не на что смотреть. Мистер Шеперд предпочитал проводить время вне стен своей квартиры. Целыми днями он шатался по улицам, а домой возвращался поздно ночью. Я несколько раз видел его пьяным вдрызг. Обычно мы не миримся с подобным поведением в нашем доме, но мистер Шеперд как-никак герой войны… Если он захочет вернуться и жить…

— Мистер Шеперд даже не помнит, что у него есть квартира, — прервала управляющего Ли. — Я пришла сюда только потому, что нашла этот адрес в его деле.

— А я здесь только потому, что жена потащила меня сюда в субботу вечером, — вставил Дуглас и храбро встретил рассерженный взгляд Ли.

— Еще десять минут, Дуглас. Не будь эгоистом.

— Это я-то эгоист?

Мужчина взял с журнального столика старый номер «Спортс иллюстрейтед».

— Скажешь, когда закончишь. Я в ванную.

Управляющий подошел к зеркальной стене и стукнул двумя пальцами у края зеркала. Магнитный замок открылся, и Браун толкнул дверь, за которой обнаружился встроенный в стену платяной шкаф.

На плечиках висело несколько рубашек с воротничками и мундир морского пехотинца. Внизу лежали кипы грязного белья и одежды. Запахло потом и пролитым алкоголем.

Сбоку она заметила гору картонных коробок.

— Мистер Браун! Мне понадобится несколько минут, чтобы спокойно все осмотреть.

— Хорошо. Только, когда будете уходить, прикройте дверь. Я потом закрою ее на замок.

— Спасибо.

Ли Нельсон подождала, пока за управляющим закроется дверь. В верхних картонных коробках она обнаружила бейсбольный инвентарь и форму: шиповки с пятнами от травы, тренировочные свитера, ворох совершенно новых футболок с надписью «БОСТОНСКИЙ ДУШИТЕЛЬ» поперек груди… Она пересмотрела содержимое еще трех коробок, прежде чем обнаружила солдатский сундучок под кучей курток.

Опустившись на пол на одно колено, Ли Нельсон открыла стальные защелки и подняла крышку.

Из давно не открывавшегося ящика повеяло спертым воздухом и давно забытыми воспоминаниями. Она вытащила из солдатского сундучка женскую розовую спортивную куртку с капюшоном и логотипом университета Ратджерса, одежду годовалого ребенка, форму игрока «Нью-Йорк янкиз», затем большую по размеру футболку «Бостон ред сокс». Три университетских учебника по европейской литературе со множеством пометок и подчеркиваний. Почерк — округлый, разборчивый, явно женский. Ли тщетно искала имя владелицы учебников, но вместо него нашла фотографию в рамке. Снимок был сделан на фоне университетского общежития.

Девушке едва ли за двадцать. Красивая, как модель. На голове — роскошная шевелюра длинных волнистых светлых волос. Парень обнимал блондинку сзади. По-юношески красив. Улыбка — излишне дерзкая, но приятная. Ли с любопытством рассматривала лицо юного Патрика Шеперда.

«Посмотри на себя! С помощью мяча ты завоевал мир, а потом отказался от всего ради путешествия в ад».

— Ли! Тебе надо на это взглянуть.

С фотографией в руке женщина пошла в ванную комнату.

Дуглас указал пальцем на висящую там аптечку:

— Я предупреждал тебя, что у этого парня серьезные проблемы.

К зеркальной дверце скотчем была прилеплена пожелтевшая от времени записка.

ШЕП!

ГОЛОС, УБЕЖДАЮЩИЙ ТЕБЯ УБИТЬ СЕБЯ, ПРИНАДЛЕЖИТ САТАНЕ. САМОУБИЙСТВО — СМЕРТНЫЙ ГРЕХ.

РАДИ ВАШЕЙ СЕМЬИ СМИРИСЬ И ПРИМИ СВОЕ НАКАЗАНИЕ. ЖИВИ РАДИ НИХ.

«У него куда больше проблем, чем я думала…»

Доктор Нельсон открыла дверцу аптечки.

— Амоксапин… Торазин… Халдол… Трифлуоперазин… Триавил… Мобан… В этой аптечке столько антидепрессантов и транквилизаторов, что хватит на весь дом.

— Похоже, твой пациент был предрасположен к самоубийству задолго до того, как потерял руку. Держу пари, что он держит заряженный пистолет под подушкой.

Дуглас пошел в спальню и стащил плоскую, словно блин, подушку с кровати.

— А это что?

— Нашел пистолет? — спросила Ли.

— Нет, но…

Муж поднял книгу в кожаном переплете — «Божественная комедия» Данте.

«Рейндж ровер» катил на запад по 34-й улице. Дуглас рассчитывал добраться в Нью-Джерси через тоннель Линкольна.

— Ты хочешь знать, почему я злюсь? — наконец произнес он. — Ты проводишь больше времени с этим пациентом, чем со своей семьей.

— Это неправда.

— Почему с ним, Ли? Что особенного в этом ветеране? Это из-за того, что раньше он играл в бейсбол?

— Нет, — ответила доктор Нельсон.

— Тогда почему?

— Я не знаю.

Женщина выглянула в окно, стараясь не вдыхать угарный газ, которым был наполнен воздух тоннеля.

— Сначала я боялась, что он может снова покончить жизнь самоубийством. А потом… потом я поняла, как он скучает по своей жене. Боюсь, он слишком торопит события…

— Томас Стансбери номер два, — хмыкнул Дуглас. — Ли, мы уже проходили это… и не раз… У него были ночные кошмары. Ты ничем не смогла бы ему помочь.

— Томас ушел от жены, а потом совершил суицид. Это я выписала его из госпиталя.

«Рейндж ровер» выехал из тоннеля в ночь, под звездное небо Нью-Джерси.

Муж молчал, обдумывая, что ответить.

— Пригласи его к нам на обед.

— Кого? Шепа? Зачем?

— Рано или поздно вам придется его выписать, — сказал Дуглас. — Я думаю, что немного обычной жизни ему не помешает. Мы угостим твоего пациента домашней кухней. Если он захочет, то сможет поиграть с детьми. Кстати, а как насчет твоей сестры? Давай пригласим ее на обед.

— Мою сестру?

— А почему бы нет? Я не предлагаю свидания вслепую. Просто общество твоей сестры будет ему приятно. К тому же, ты и сама знаешь, как несладко Бриджитте в последнее время.

— Неудивительно. Она ведь разводится, а не…

— Вот именно, — воскликнул Дуглас.

— Нет, — возразила ему жена. — Я считаю, что это будет выглядеть немного странно. К тому же Шеп может обидеться. Он до сих пор по уши влюблен в свою жену.

— Тогда скажи, что это семейный обед и посмотрим, что из этого выйдет.

— Хорошо. Я согласна.

— А теперь ответь на вопрос: почему ты проявляешь столько заботы именно об этом пациенте?

Брюнетка склонила голову на плечо мужа.

— Ты когда-нибудь встречал человека, который кажется таким потерянным, который так нуждается в посторонней помощи, но в то же время остается яркой личностью? Да, это выглядит немного странным, но когда общаешься с Шепом, то кажется, что перед тобой умудренный жизнью человек, который сбился с пути и нуждается в твоей помощи. Я просто обязана ему помочь. Это ведь не так глупо?