Большая книга ужасов-33. Оттуда не возвращаются! Вкус твоей крови - Галина Гордиенко

Эльвира оказалась дома. И, видимо, уже давно. Она встретила мальчишек раздраженной отповедью, кивая на настенные часы. И на Гришку смотрела так, будто давным-давно его знала, будто и не ждала, что пасынок вернется домой один. Лапшину даже показалось — приди они всей компанией, Эльвира сделала бы вид, что так и должно быть.

А еще Гришке почудилась некая странная насмешка в излишне светлых глазах молодой женщины: она смотрела на Сергея нетерпеливо и… жадно даже, безуспешно стараясь поймать его взгляд. Что-то Гришку смутно во всем этом встревожило, и он решил отвлечь ее внимание на себя.

На обед Сергей действительно опоздал, выговор счел заслуженным, поэтому и промолчал. А хитрый Гришка сразу же начал расшаркиваться перед Эльвирой.

Придуриваться Лапшин умел, Сергей давно уже отдал другу должное в этом отношении. Иногда ему казалось: играя, Гришка чувствует себя гораздо увереннее, чем в реальной жизни. Он настолько сливался с выбранным им образом, что забывал обо всем. И менялся при этом — разительно.

Гришка в самом деле становился тем, кого он изображал: недотепой, хвастунишкой, пай-мальчиком из рождественской сказки или героем. Сейчас Гришка играл рубаху-парня. Играл талантливо.

Сергей и не заметил, как его отослали наверх за диском с играми. Причем отослала мачеха. Лично. Со сладкой улыбочкой на губах. А сама осталась в холле с Гришкой — выслушивать его почти правдивый рассказ о трагическом походе девочек к стоматологу и об их невольном прогуле. Эльвира даже не слишком противилась, когда настырный Гришка принялся выпрашивать для Сергея разрешение навестить сегодня их одноклассниц. Он беззастенчиво ссылался на просьбу классного руководителя. И сюда же приплел их давнюю детскую дружбу. Практически начавшуюся с пеленок! Может, он надеялся выжать из Эльвиры слезу умиления?

В холл Сергей возвращался на цыпочках, стараясь ступать осторожно и тихо, чтобы его не услышали и не обернулись.

Гришкин приказ — повнимательнее присмотреться к мачехе — сейчас казался ему диким. Эльвира вела себя как самый обычный человек, и его утренние фантазии выглядели в глазах Сергея детскими глупостями.

Услышав же, как Гришка треплется о его якобы пылких чувствах к Дине, Сергей буквально рассвирепел: он-то надеялся, что о его особом отношении к Динке никто не догадывается! Если честно, Сергей и от себя-то его скрывал! А бесцеремонный Гришка вдруг выставил тайное на всеобщее обозрение. Ну, зараза!!!

Сергей так разозлился, что на мгновение даже о задании забыл. Бросил гневный взгляд на разболтавшегося друга — и чуть не закричал в полный голос. Уже не от злости: от страха.

Какой-то совершенно неожиданной оказалась увиденная им картина: весело смеющийся Гришка, заботливо усаженный мачехой в низкое кресло возле журнального столика, и странный (ни на что не похожий!) вихрящийся клубок тьмы, расположившийся напротив него.

Мачеха сидела к Сергею спиной. Вместо нее он видел лишь пульсирующую, подсвеченную откуда-то изнутри огромную кляксу, расцветавшую диковинным цветком над спинкой кресла.

Глаза у Сергея вдруг защипало, в них будто горсть песка швырнули, они мгновенно заслезились. Как испуганный мальчик ни напрягал зрение, он не разглядел в мерзком сгустке тьмы даже контуров человеческой головы!

«Такое ощущение, — ошеломленно подумал Сергей, — что самого человека-то и нет! Как в кислоте растворился. Может, я просто не вижу ее? Хотя вон — Гришкино свечение: его обычный ореол, он ничего не скрывает…»

Смотреть долго на Эльвиру, вернее, на то, что находилось в кресле, Сергей не смог. Появилось странное чувство, что там его услышали. Скорее как-то поняли, что ее-его, их? — раскрыли. И мальчику почудилось вдруг, что он ощущает некое странное удовлетворение мачехи, будто именно этого она хотела и ждала — его страха.

Клякса внезапно заволновалась. Запульсировала сильнее, из нее во все стороны полезли омерзительные щупальца. Длинные и тонкие, как шерстяные растрепанные нити. Они неприятно вибрировали, старательно ощупывая окружающее пространство, а потом уверенно сменили направление.

Сергей увидел, что большая их часть потянулась к лестнице, где он стоял. Забыв обо всем на свете, он в панике рванул к своей комнате.

Плотно закрыв за собой дверь, Сергей бросился на кровать и крепко зажмурился. Ему было страшно. Очень страшно!

Воображение его заработало вовсю. Сергей буквально видел, как проклятые нити, постепенно истончаясь, просачиваются через щель под дверью в его комнату. Бесшумно. И стремительно. Опасные, как гадюки.

Не закричал Сергей — в голос — лишь по одной-единственной причине — он слишком сильно прикусил нижнюю губу.

Неожиданный громкий стук в дверь заставил сердце Сергея сбиться с ритма. От нестерпимого ужаса дыхание у него перехватило, во рту пересохло, ладони повлажнели…

Ответить на стук Сергей оказался не в состоянии. Но этого и не потребовалось. Дверь распахнулась, и возмущенный голос друга мгновенно привел Сергея в себя:

— Нет, вы только посмотрите на него, Эльвира Викторовна! Мы там ждем, а он в кровати валяется! Баиньки улегся, понимаешь ли! Принц наследный…

«Надо же, еще и Эльвира Викторовна», — вяло удивился Сергей.

— Скотина! — с чувством прошептал знакомый голос в самое его ухо. Вслух же Гришка заботливо запел другое: — Ты что, заболел?

— Да нет, — отрицательно помотал головой Сергей, старательно отводя глаза от мачехи. — Сам не знаю, как это получилось. Прилег на секунду и, наверное, вырубился. — И, оправдываясь, он торопливо добавил: — Я сегодня ночью долго не мог заснуть, понимаешь? Голова отчего-то так трещала…

К невыразимому облегчению Сергея, никакие черные нити в поле его зрения больше не попадались. Комната выглядела совершенно обыденно. Только от порога, где стояла Эльвира, по-прежнему тянуло ледяным сквознячком, из-за чего ему стало немного не по себе. Ничего больше!