Большая книга ужасов. Прогулка в мир тьмы - Светлана Ольшевская

В тот день солнышко, похоже, решило нам помочь. До полудня было сумрачно, но сейчас тучи большей частью рассеялись, и солнечный свет щедро заливал все вокруг. Поневоле рассеивались и опасения – ну что плохого может случиться в такой ясный, солнечный день? Какая нечисть высунется? Нет уж, сегодня – никаких страхов, мы с подругой просто идем прогуляться в привычное для нас живописное местечко, только и всего! Так, видимо, думала и Ника, потому что шла, раз за разом устремляя взгляд в синеву небес, и улыбалась.

Рюкзаки мы бросили у нее дома, там же перехватили пару бутербродов и минут пятнадцать спустя уже стояли возле знакомых железных ворот.

– Кто-то здесь был! – заявила Ника, первой перелезая через забор.

– Откуда ты знаешь? – оглядевшись по сторонам, я махнула за ней.

– Свежая грязь на бревнышке, – указала она. – И вон там кустик сломан.

– Стас говорил, что хочет забрать наши вещи из беседки, – припомнила я. – Пошли, посмотрим.

В беседке, где мы так часто весело проводили время и где безбоязненно оставляли на ночь любые вещи, теперь было пусто и холодно. Стас действительно забрал оттуда валявшиеся на скамейке диски и наушники, Лилькину заколку, не помню чью сумку с кедами и кучу прочих мелочей. Теперь беседка вновь осиротела, и только надпись «Наташа + Коля» напоминала о нашем пребывании здесь. Да, жалко…

Ника, войдя в беседку вслед за мной, внимательно все осмотрела. Особенно приглядывалась к следам на полу и в конце концов сказала:

– Да, похоже, здесь действительно был Стас. Но для верности надо бы позвонить.

Это относилось ко мне. Сама Ника никогда не звонила Стасу первая. Дело в том, что он неоднократно пытался за ней ухаживать, хотя и прекрасно знал, что она любит другого. А потому она всеми силами пыталась держать дистанцию.

Да пожалуйста, мне совсем не трудно! Я вынула мобильник:

– Алло, Стас? Ты в беседке был, вещи наши забрал? Да? Вот и хорошо… Какие кеды? Ты хочешь сказать, что это мои кеды?! Ты спятил, что ли? Ладно, приду и посмотрю. Все, пока.

Я отключилась и засмеялась:

– Помнишь, тут кеды в пакете валялись, еще с весны? Так Стас думает, что это мои!

– Ты бы лучше не про кеды спрашивала, а про то, когда именно он сюда заходил – сегодня или в прошлый понедельник! – нахмурилась Ника. – Грязь-то на бревнышке свежая.

– Могу перезвонить.

– Ладно уж, не надо, потом как-нибудь.

Мы вышли из беседки, и Ника сразу же окинула взглядом высокие кроны. В глубине двора, где росли самые старые деревья, царил такой бурелом, что пройти, да еще по ноябрьской грязи, не стоило и думать. Эти деревья действительно были великанами, их кроны сплелись в вышине, давая двору вечную тень, сумрак и сырость, и даже сейчас, когда их ветви стали голыми, там было мало света. В этой сырости догнивали несколько упавших от старости толстенных стволов, а еще одно старое сухое дерево повалилось на соседние, да так и опиралось на них, не имея возможности упасть наземь. Снизу робко пробивался молодняк, но в таком полумраке ему было трудно. И только над серединой двора виднелось ясное небо.

– Вот оно, мое родное! – весело крикнула Ника, указав пальцем куда-то вперед, ближе к зданию. – Пошли!

И мы пошли. Немного не доходя до здания, моя подруга свернула в сторону, перелезла через полусгнившую корягу и бережно притронулась руками к коре толстого – человеку впору за ним спрятаться – ствола. Я посмотрела вверх – крона этого дерева была очень густой и идеально круглой.

– Вот оно какое, – повторила она, прислоняясь к стволу щекой и обхватывая его руками, насколько это было можно. – Оно мой друг, знает все мои секреты.

– Ты хоть знаешь, как оно называется? – хмыкнула я. Это был не дуб, не тополь и не клен, я вообще не могла определить его вида.

– Я его называю просто – Дерево, – ответила Ника. – Хоть и банально, но разве неправда?

Мы встретились взглядами, и Ника рассмеялась:

– Ты, наверно, чокнутой меня считаешь? По глазам вижу, считаешь! Знаешь, я сама не могу определить ни вида этого дерева, ни того, что меня с ним так связывает. Но я когда смотрю на него из окна, мне все время кажется, что я вижу что-то давно забытое, но такое родное и мое! А сейчас мне возле него так хорошо, как… как в детстве было у мамы на руках. И ничуть не страшно, даже несмотря на…

Она вдруг с легким испугом поглядела через мое плечо. Я в страхе обернулась. Сумрачный лес – иначе этот двор было не назвать – лежал за моей спиной. Солнечные лучи редко проникали туда, и казалось, в этом сумраке колышутся, прячась за деревьями, чуть заметные бестелесные тени.

– …несмотря на дурную славу этого места, – закончила Ника.

Где-то за деревьями хрустнула сухая ветка, раздалось хлопанье крыльев. Мы обе резко обернулись туда, но никого, кроме взлетевшей сороки, не увидели. Должно быть, это она при взлете хрустнула веткой.

– Кулон при тебе? – сердито спросила я.

– Да, при мне и пока не выявил ничего страшного.

– Идем уже, – я кивнула на здание садика, которое в пробивающихся сквозь деревья солнечных лучах вовсе не казалось зловещим.

Ника неохотно покинула свое ненаглядное дерево, и мы пошли.

– Ничего не чувствую, – то и дело говорила Ника, когда мы шли вдоль стены по асфальту. Я глядела во все глаза то по сторонам, то на окна, а Ника, напротив, шла медленно и смотрела прямо перед собой, прислушиваясь только к своему сторожевому знаку.

– Ника… Мне кажется, там, между деревьями, кто-то есть.

– Где? – повернулась она в сторону деревьев.

– Вон там, – показала я одними глазами.

– Ничего не вижу. Ты видела там человека?

– Человека – нет. Но там несколько раз колыхались кусты, и доносился хруст веток.

– Все равно ничего не вижу, – спустя минуту повторила Ника, внимательно глядя туда. – И, что самое главное, знак молчит. Он ведь любую опасность чует, будь то человек, зверь или нечисть. Может, там птицы хозяйничают или ежик какой-нибудь. Но если даже бомж какой-то и залез – для нас он не опасен. Не отвлекай, пожалуйста.

Да, подумала я, для Ники это не опасность. Уж она-то сдачи может дать кому угодно. У нее дома и всякие тренажеры, и даже боксерская груша имеется…

Когда мы дошли до замурованной двери, Ника остановилась и долго стояла, глядя в стену.

– Ну что? – спросила я.

– Что-то здесь есть. Внизу. Не то чтобы опасно, но явно нечисто.

– Не опасно?

– Сейчас – нет. А вот что будет ночью – знать не могу.

– А вдруг тут под землей заклятый клад? – воскликнула я.

– Вполне может быть, – кивнула Ника.

– Ой, да ты со своим кулоном могла бы клады находить! – осенило меня.