Изгоняющий дьявола - Уильям Питер Блэтти

– Марк, а ты не мог бы приехать и осмотреть ее сам? – Крис вспомнила про Джэми. Затянувшаяся инфекция. Врач прописал новый универсальный антибиотик. Выдавая лекарство в аптеке, фармацевт недоверчиво посмотрел на нее: «Не хочу тревожить вас, мэм, но это... Видите ли, это совсем новое лекарство, и некоторые врачи из штата Джорджия считают, что оно вызывает апласстическую анемию в...» Джэми. Джэми умер. И с тех пор Крис больше не доверяла врачам. Только Марку. Да и то не сразу, а по истечении многих лет.

– Марк, ну я прошу тебя, – взмолилась она.

– Нет, я не могу. Да ты не волнуйся. Это очень хороший врач. Возьми ручку.

Молчание. Потом:

– Ну ладно.

Крис записала фамилию.

– Пусть осмотрит ее и позвонит мне, – сказал врач. – И забудь о психиатре.

– Ты уверен в этом?

Марк объяснил ей, что обычно все торопятся с выводами и забывают простую вещь: болезнь тела очень часто начинается с болезни мозга.

– Что бы ты сказала, – продолжал он, – если была бы моим врачом, да простит мне Бог, а я бы поведал тебе, что меня мучают головные боли, ночные кошмары, тошнота, бессонница и искры перед глазами. К тому же я постоянно ощущаю беспокойство и неуверенность в работе. Ты бы, конечно, сказала, что я нервнобольной!

– Нашел кого спрашивать, Марк! Я-то уж знаю, что ты сумасшедший!

– А ведь это симптом опухоли в мозге, Крис. Проверь тело. Это во-первых. А там будет видно.

Крис сразу же позвонила терапевту и договорилась о приеме. Времени у нее было достаточно. Съемки закончились, по крайней мере для нее. Бэрк Дэннингс продолжал работать со «вторым составом», снимая второстепенные сцены.

* * *

Больница находилась в Арлингтоне. Доктора звали Самюэль Кляйн. Пока Регана раздраженно ожидала в смотровой, Кляйн усадил мать в своем кабинете и выслушал историю болезни Реганы. Крис рассказала все. Врач кивал, изредка что-то записывая в блокнот. Когда Крис упомянула трясущуюся кровать, доктор нахмурился. Крис продолжала:

– Марк насторожился, когда узнал, что у Реганы стало плохо с математикой. Почему?

– В смысле с уроками?

– Да, но в особенности с математикой. Почему?

– Давайте не торопиться, миссис Макнейл. Я должен сначала осмотреть ее.

Врач извинился и вышел. Он полностью осмотрел Регану, взял у нее анализы мочи и крови.

После этого Кляйн усадил Регану перед собой и беседовал с ней, наблюдая за ее поведением. Затем он вернулся к Крис и сразу принялся выписывать рецепт.

– Похоже, у нее гиперкинетическое расстройство нервов. – Что?

– Нервное расстройство. Так по крайней мере думаем мы. Сейчас мы точно не знаем, что при этом происходит в организме, но в таком возрасте это часто случается. Все симптомы налицо: ее чрезвычайная активность, темперамент, плохие дела с математикой.

– Да-да, с математикой. Но при чем тут математика?

– Она требует наибольшего сосредоточения. – Кляйн вырвал листок с рецептом из крошечного голубого блокнота и протянул его Крис.

– Вот вам рецепт на риталин.

– На что?

– Метилфенидат.

– Понятно.

– Будете давать по десять миллиграммов два раза в день. Я советую принимать одну порцию в восемь часов утра, а вторую в два часа дня.

– А что это? Транквилизатор?

– Стимулятор.

– Стимулятор? Да она сейчас и без этого...

– Состояние девочки не совсем соответствует ее поведению, – объяснил Кляйн. – Это форма перераспределения энергии. Реакция организма на депрессию.

– На депрессию?

Кляйн кивнул.

– Депрессия... – тихо повторила Крис.

– Вы здесь упомянули ее отца, – продолжал Кляйн.

Крис посмотрела на него:

– Так вы думаете, ее не надо показывать психиатру?

– Нет-нет. Давайте подождем и понаблюдаем за действием риталина. Мне кажется, в этом и будет отгадка. Подождем недели две или три.

– Вы считаете, что это нервы?

– Похоже, что так.

– А ее вранье? Оно прекратится?

Его ответ удивил Крис. Кляйн спросил, слышала ли Крис, чтобы Регана ругалась или употребляла неприличные слова.

– Никогда, – ответила Крис.

– Понимаете, это в какой-то степени похоже на ее вранье: так же нетипично для нее, как вы утверждаете. Но при некоторых нервных расстройствах может...

– Подождите-ка, – перебила Крис, пораженная его словами, – откуда вы знаете, что Регана употребляет неприличные слова. Или, может, я что-нибудь не так поняла?

Секунду Кляйн удивленно смотрел на нее, а потом осторожно сказал:

– Да, я хотел сказать, что она знает такие слова. А вы об этом не подозревали?

– Я и до сих пор об этом не подозреваю! О чем вы говорите?

– Ну, в общем, она нецензурно ругалась, пока я осматривал ее, миссис Макнейл.

– Да вы шутите! В это трудно поверить.

– Мне кажется, она сама не понимает того, что говорит, – успокоил ее врач.

– Я тоже так думаю, – пробормотала Крис. – Может, и не понимает.

– Давайте ей риталин, – посоветовал он. – Посмотрим, что будет дальше. А через две недели я снова ее осмотрю.

Кляйн взглянул на календарь, лежавший на столе.

– Значит, так. Давайте встретимся двадцать седьмого, в среду. Вам удобно? – спросил он, глядя на Крис.

– Да, разумеется, – ответила она, встав со стула, и смяла рецепт в кармане пальто. – До двадцать седьмого, доктор.

– Я поклонник вашего таланта, – улыбаясь, заметил Кляйн и открыл ей дверь.

В дверях Крис остановилась и, погруженная в свои мысли, прижала палец к губам. Потом взглянула на доктора:

– Так вы считаете, не надо к психиатру?

– Не знаю. Но самое простое объяснение всегда кажется самым лучшим. Давайте подождем. Увидим, что из этого получится. – Врач обнадеживающе улыбнулся. – А пока что постарайтесь не волноваться.

– Как?

Крис вышла.

По дороге домой Регана выпытывала у матери, что сказал ей доктор.

– Что ты нервничаешь.

Крис решила ничего не выяснять у Реганы относительно нецензурных выражений.

Но немного позже с Шарон Крис завела такой разговор. Ей необходимо было узнать, слышала ли Шарон, чтобы Регана ругалась.