Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

— Расскажи мне о себе, — прошептал Джеймс. — Я хочу узнать тебя лучше.

— Мне казалось, ты просил помочь с заданием.

— Расскажи о твоих хозяевах. Наверняка таких у тебя имелось несколько. Кем они были? В каких городах ты жила?

— У нас мало времени, — напомнила я.

— Ладно.

Джеймс вытащил из сумки блокнот и вырвал из него чистый лист.

— Нужно что-то написать на целую страницу, — сказал он. — Желательно в прозе.

— Тише, — шикнула я.

— Мои впечатления о библиотеке, — добавил Джеймс.

Он достал из кармана маленький огрызок карандаша и ткнул им в лист бумаги.

— Ты будешь писать от лица Билли или от своего собственного? — поинтересовалась я.

Он начал набрасывать текст, нашептывая вслух фразы:

— Я в библиотеке. Здесь очень странный запах.

— Он чем-то знаком, — предложила я свой вариант. — Здесь пахнет словами.

Джеймс сидел боком ко мне, поэтому я не могла дотянуться до его руки и записать свои мысли.

— Книги скучают на полках, — произнес он вслух.

— Книги стоят вдоль стен, как тысячи кожаных дверей, открывающихся в неизвестные миры, — поправила я его описание.

Он подумал над моими словами и затем с улыбкой сказал:

— Мне ненавистны эти книги.

— Между сжатыми страницами сокрыты океаны чужих фантазий, — отозвалась я.

— Прекрасно, — произнес мой друг. — Значит, мы сделаем мистера Блейка более просвещенным?

Его улыбка, словно стрела охотника, вонзилась в мое сердце. Он решил совместить оба наших варианта. Из-под его руки появились новые строки: «Я полагаю, что книги здесь хорошие». Эта фраза вызвала у меня смех. Джеймс взглянул на меня и написал: «Осмотрев читальный зал, я увидел тысячи обложек, похожих на двери в неизвестные миры». Затем сделал паузу и добавил: «Меня окружала…»

— Тишина, — предложила я. — Безмолвная вечность.

Джеймс написал: «Меня окружало безмолвие, рожденное разумом Бога». Он тихо хохотнул и вновь застрочил карандашом. «Я чувствовал…» Поразмышляв немного, он с улыбкой закончил начатую фразу: «…что кто-то невидимый сидит рядом со мной».

— Джеймс, — ворчливо сказала я.

— Но это правда, — шепотом ответил он.

— Лучше напиши, что мистер Блейк мог думать о самой библиотеке.

— Насколько я понял, он находил ее неприятной, — отозвался Джеймс. — Потому что тут не играет громкая музыка и тебе не разрешают жевать пирожки.

— Мне пора уходить.

Я чувствовала, что мистер Браун собирался уезжать домой. В данный момент, остановившись в вестибюле, он разговаривал с другим учителем. Но вскоре, если я не поспешу, он умчится без меня. Паника острыми мышиными коготками пробежала по моему позвоночнику. У меня оставалось не больше двух минут.

— Мы же только начали, — возмутился Джеймс. — Ты не можешь так просто покинуть меня.

— Хорошо, но будь серьезным.

Я попыталась дотянуться до его правой руки и овладеть карандашом. Но он со смехом отодвинулся от меня:

— Мисс Элен, у вас имеются какие-то предложения?

— Перестань, — прошептала я.

Джеймс посмотрел мне в глаза, желая убедиться, что я не рассердилась.

— Почему ты шепчешь? — тихо спросил он.

— Потом что библиотека — это священное место.

«Библиотека — это священное место», — написал он на бумаге.

— Тебе полагается быть мистером Блейком, — напомнила я. — Сделай хотя бы несколько ошибок.

Джеймс подумал немного, подтер резинкой букву «я» и поменял ее на «е». Теперь библиотека стала «свещенным» местом.

Я почувствовала, что мистер Браун удалился на самую окраину моего восприятия. Боль уже вливалась в кости, но я старалась не показывать этого. Мне хотелось продлить свидание с Джеймсом. Однако я знала, как важно было не попадать под власть желания. Меня могло затянуть вниз, как это случилось со мной при прежнем хозяине во время пьесы Шекспира.

— Мне пора уходить, — сказала я.

Джеймс ответил строкой на странице: «Призрак угрожает забрать свой божественный свет из этого места». Его шутка очаровала меня. Когда я снова потянулась за карандашом, он опять со смехом отдернул руку. Внезапный озноб заставил меня отпрянуть от стола.

— Если ты хочешь что-то предложить, я готов тебя выслушать.

Взглянув на меня, он, наверное, увидел испуг в моих глазах. Улыбка тут же исчезла с его лица. Затем мы услышали сердитый голос:

— Какого черта ты тут делаешь?

Мы оба вскинули головы. Будь у меня ружье, я, не раздумывая, выстрелила бы в это животное. Перед нами стоял парень, одетый в грязную армейскую куртку. Я заметила шрам на его щеке. Он хмуро смотрел на Джеймса:

— Хочешь отмазаться от нас и прикинуться психом?

— Привет, — с недовольным вздохом ответил Джеймс.

Он убрал лист бумаги в сумку и сунул карандаш в карман. Парень сел за стол напротив нас.

— Где ты был? — спросил незнакомец. — Почему ты ведешь себя, точно мы тебе не знакомы?

— У меня было сильное отравление, — произнес Джеймс. — Несколько дней выворачивало кишки наизнанку.

Парень осмотрел его сверху донизу, не очень веря в искренность собеседника:

— Грэди сказал, что ты валялся в передозе.

— В чем-то он прав, — ответил Джеймс.

Я встала со стула и начала медленно уплывать. Проходя через Джеймса, я почувствовала трепет. Он протянул ко мне руки, притворяясь, что потягивается. Мы слились в одно целое. Такая близость может быть доступна лишь духу и смертному. Мне хотелось обнять его, но меня внезапно остановила стена холода. Ослепленная, я подняла руки вверх и почувствовала мокрую грязь — влагу на крышке гроба или на протекающем потолке подвала. Мистер Браун уехал без меня. Я отчаянно пробивалась через потоки холода и слои грязи. Леденящий озноб накатывал волнами, как порывы дождя, хлеставшие в лицо. У меня пропал голос, и я не могла позвать на помощь. Мое тело извивалось в земле, а рядом слышался смех школьников, гудки автобусов, грохот мусорных ящиков. Наконец мои пальцы почувствовали цементное покрытие. Темноту пронзил белый свет, и я оказалась на заднем сиденье в машине мистера Брауна. Лучи солнца, отражавшиеся в зеркале заднего вида, били мне прямо в глаза.

* * *

Остаток вечера я вертелась вокруг хозяина. Мистер Браун и его супруга готовили ужин, смотрели телевизор, заполняли счета для оплаты, читали журналы и болтали перед сном в постели. Когда они выключили свет и устроились в объятиях друг друга, я решила прогуляться по саду. Меня остановил голос хозяина: