Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

Джеймс задумался на минуту. Я смотрела на него, пока он перечитывал мои строки. У него была красивая рука — тонкая, с длинными пальцами, при этом сильная, как у фермера, но без мозолей и царапин.

«Только однажды, — ответил Джеймс. — Я видел, как он наблюдал за мной. Это случилось в первую ночь, когда я спал в его комнате».

Я сжала его пальцы, но не стала сразу писать, гадая, поймет ли он причину возникшей паузы. На самом деле она была вызвана не выбором слов, а моим желанием продлить наш телесный контакт.

«Он говорил с тобой?» — спросила я.

«К сожалению, нет», — ответил Джеймс.

Я снова начала управлять карандашом.

«Значит, когда ты влился в семейство Блейков, тебе пришлось ночевать в их доме?»

Прошло несколько секунд, прежде чем я отпустила его пальцы. Удерживая взгляд на странице, он вывел: «Так уж получилось».

Написанная мною нижняя строка на странице гласила: «Больше нет места».

Какое-то время Джеймс хмуро смотрел на эти три слова. Затем он поспешно потянулся к сумке за блокнотом. Мне показалось, что сейчас его тетради и учебники полетят в проход между партами. Он вырвал чистую страницу, с громким шлепком положил ее перед собой и написал: «Извини». Я засмеялась.

— Мистер Блейк, сегодня вы пишете больше обычного, — заметил мистер Браун. — Приведите нам пример фразы, где используется не наречие, а отглагольное прилагательное.

Джеймс недоуменно посмотрел на учителя.

— Отчаянно надеяться, — прошептала я.

Джеймс вздохнул с облегчением:

— Благодарно верить.

— Хорошо, — сказал мистер Браун. — Приступ клаустрофобии заметно улучшил ваши грамматические навыки.

— Да, сэр. Так точно, сэр.

Класс засмеялся.

— Вольно, мистер Блейк.

Джеймс склонился над партой и начал писать на листе бумаги.

«Элен…»

Я была очарована видом этого слова. В моем уме промелькнула надпись «Для Элен», написанная выцветшими чернилами на пустой передней странице маленького томика в кожаном переплете. Через мгновение образ исчез.

«…не уезжай домой с мистером Брауном. Останься со мной».

Я прочитала строку и замерла на месте. Он ждал, удерживая взгляд на бумаге. Наконец я прикоснулась пальцами к его руке. Наверное, это было игрой моего воображения, но мне показалось, что он почувствовал, о чем я думаю. Он уже знал мой ответ.

«Я боюсь покидать хозяина».

Не высвобождая руку из моих пальцев, Джеймс написал: «Но ты же меняла их прежде».

Молодой человек, сидевший впереди нас, повернулся, прикинул расстояние между столами и бросил Джеймсу лист с домашним заданием. Бумажка пролетела часть пути и упала на пол перед партой. Мой друг нагнулся и поднял ее. Почерк на мятом листе с оторванным уголком был незнакомым. Я взглянула на оглавление: «У. Блейк. 4 сентября, одиннадцатый класс. Предметы: английский язык и литература». Текст состоял из нескольких строк, небрежно написанных черными чернилами. Внизу располагались комментарии, выполненные зеленым. Я узнала почерк мистера Брауна. «Оценка: 5 из 10. Задание: создать страницу описательной прозы». И далее: «Прошу вас переписать данную работу и представить ее на рассмотрение для планового зачета».

Джеймс осмотрел классную комнату. Никто не обращал на нас внимания. Ученики читали примечания учителя в своих литературных опусах, а мистер Браун раздавал последние проверенные домашние работы.

— Учти, — с легким смущением прошептал Джеймс. — Все это было до меня.

«Как странно, — подумала я. — Две недели назад Билли посещал наш класс, и его тело нисколько не интересовало меня. А теперь, став Джеймсом, оно привлекало мой взгляд, как луна в беззвездном небе».

Джеймс с унылым видом читал задание, получившее столь низкую оценку. Я нагнулась и взглянула на текст. Меня он тоже не порадовал. «Вот описание библиотеки, в которой я сейчас нахожусь. В помещении воняет каким-то протухшим старьем. Библиотекарша смотрит на меня подразнительно. Книги зачитаны до дыр. Короче, я использовал прилогательное и наречие и теперь с радостью уйду из этого отстойного места». Мистер Браун подчеркнул два неправильно написанных слова, но не сделал других замечаний.

— Мне кажется, ты должен переписать этот текст, — сказала я.

Джеймс улыбнулся.

— Мне понадобится милая наставница, — прошептал он.

— Что? — переспросила у него девушка, сидевшая неподалеку от нас.

Джеймс перевернул лист и написал: «Я прошу у тебя помощи».

По непонятной причине его слова вызвали у меня беспокойство. Я извинилась, отлетела к задним окнам и несколько раз прошлась вдоль стены. Затем, скользнув по проходу, я остановилась рядом с мистером Брауном, который вкратце описывал произведение Диккенса. Чуть позже ученики стали поочередно читать вслух отрывки из книги. Я знала, что Джеймс наблюдал за мной, но мне не хотелось переглядываться с ним. Я нуждалась в покое, который могла обрести лишь в непосредственной близости к хозяину. Пока одна из девушек монотонно читала о мальчике, умиравшем на руках своей кузины, я спокойно стояла за спиной мистера Брауна. Но затем очередь дошла до Джеймса. Он читал текст иначе, чем остальные. Он понимал значение смерти. Его голос звучал так искренне, что отзывался звоном в каждом уголке моего тела. Я едва не летала по комнате.

Мое ожидание у перечного дерева было недолгим. Толпа учеников рассеялась. Лицо Джеймса сияло румянцем, и он больше не походил на того бледного подростка, которого я видела в первый день нашего знакомства. Он шел ко мне, с зеленой сумкой через плечо, и ветер ерошил его волосы. Я не могла отвести от него взгляда. Он подошел к дереву, бросил сумку на землю и опустился на одно колено, притворяясь, что завязывает шнурок на ботинке.

— Тебе придется пойти со мной, — прошептал он, не глядя на меня. — Разве ты не видишь, что тебя просит коленопреклоненный кавалер?

Я промолчала.

— Ты ведь можешь передвигаться по территории школы? — спросил Джеймс. — Тебе не нужно оставаться в одной комнате с хозяином, верно?

Его забота обо мне казалась такой трогательной!

— Ладно, оставайся тенью своего профессора, если так хочешь, — со вздохом произнес он. — А я пойду в библиотеку.

Джеймс встал и, не глядя на меня, закинул сумку на плечо.

— Впрочем, я пойму, если ты скажешь, что тебе не нравятся стеллажи со старыми книгами.

С этими словам он зашагал по аллее и слился с толпой других учеников. Знал бы он, что я провела в библиотеке больше времени, чем кто-либо другой. Конечно, я пошла за ним следом.

Обойдя кабинку библиотекаря, я осмотрела зал с тремя рядами длинных столов. Джеймса здесь не было. Я начала блуждать по узким проходам среди книжных полок, пока не нашла его за небольшим столиком в задней части помещения. Джеймс ждал меня. Он расположился на одном из четырех стульев. На соседнем сиденье лежала его сумка с учебниками. В библиотеке была тишина, но не абсолютная. Повсюду слышался шепот ребят, мягкое шарканье ног, скрип колясок в соседних проходах. Я села. Вблизи от нас никого не было.