За пригоршню чар - Ким Харрисон

Бретт смотрел на это с любопытством. Подняв бровь, онпотянулся за вторым стаканом с кофе, но Дженкс его перехватил. Вервольф подумали откинулся на спинку стула, не взяв ничего.

— Так что вы намерены со мной делать, мэм? —спросил он. На фоне среднезападного говорка его чуть гнусавый акцент былособенно заметен.

А мне откуда знать?

— О, у меня на вас большие планы, — соврала я,удивленная этим «мэм». — Дженкс хочет вас прикончить ради наглядногоурока, а я понемногу склоняюсь к мысли ему это разрешить. — Я усталооткинулась на спинку стула. — С садовыми фейри у него классно получается.

Бретт настороженно глянул на Дженкса — тот рьянокивал, — а на меня напала безграничная усталость. Черт. Ну почему бримстонименно сейчас решил перестать действовать? Меня прошибло холодным потом — сразуза мыслью, что попринимать его с недельку было бы неплохо.

Вервольф окинул меня взглядом, задержал глаза на порванномвороте водолазки, поднял взгляд к лицу и уже только на него смотрел, —лишь фокус как будто смещался в такт улавливаемым им звукам. Мне даже жутковатостало.

Я подняла брови — в который раз пожалев, что не умеюподнимать только одну, — небрежно вскрыла три пакетика сахара и всыпала ихв кофе, не потому, что я так люблю, а чтобы противный запах перебить от этоговарева.

— Я знаю, где эта вещь, — спокойно сказала я.Только по полной неподвижности Бретта понятно было, что он слышал. Дженкссердито глянул — ему явно не понравилось, что я сказала. А это потому, что нехочу я держать заложников. Пусть идет к своим с информацией, которая обеспечитмне какую-то свободу. Островные вервольфы знают, что мы в Макино, и будут насискать, пока не найдут. Бретт в заложниках их не остановит — он их круто подвели, в отличие от фейри, с которыми привык иметь дело Дженкс, вервольфы его смертискорее порадуются. Но, может, акт доброй воли и качественная ложь для наживкидадут нам выиграть время, и я успею оклематься.

Хотелось бы надеяться.

— Спарагмос вам сказал? — с явным недовериемпроизнес Бретт.

— А куда он денется? — прервал свое молчаниеДженкс. — Потому-то она у нас, а не у вас.

Ой-ей-ей…

— Она может оказаться у нас, — поправила я, пнувДженкса под столом. Заткнись, Дженкс. Лучше бы он молчал. Нет, заложника мывзяли в первый и последний раз.

Бретт выглядел на редкость уверенно, несмотря на прикованнуюпод столом руку. За спиной у него подрались детишки — в ушах звенело от воплей.

— Так отдайте ее мне, — сказал вервольф. — Яее передам мистеру Винсенту и уговорю оставить вас в покое.

Дженкс подхватился дать Бретту в морду. Вервольф перехватилего руку, кто-то из них задел стакан с кофе и опрокинул. Горячая жидкостьпобежала мне на колени; ойкнув, я встала.

— Черт тебя побери, Дженкс! — крикнула я,привлекая к нам все взоры. — Какого хрена!

В кафе вдруг стало тихо. Из бассейна с шарами раздалосьдружное «О-о», и я покраснела. В тишине очень громко разнесся чей-то голос,интересовавшийся, нельзя ли ему заменить столовую воду на газировку. Я смущенноморгнула оскорбленным мамочкам, вполголоса переговаривающимся с подругами.

Прошу прощения, — промямлила я, села, и уровень шумавосстановился. Черт! Это был мой кофе.

Не в том ты положении, чтобы чего-то требовать или условияставить, — заявил Дженкс, когда головы от нас отвернулись. — А еслиты или кто из твоих шавок шелудивых к ней хоть пальцем прикоснется, то однаждыутром ты найдешь трупы всех, кто тебе дорог. Бретт побагровел.

— Хватит! — прикрикнула я, думая, что так намперемирие не установить. Но реакция Бретта подтвердила: ему нужно чем-тоутихомирить Уолтера, чтобы вернуться в стаю. У Бретта большие неприятности; нетолько Дженкс готов его прикончить.

С кислым выражением вервольф сел на место и смотрел онтеперь куда внимательней. Быстрота Дженкса произвела на него впечатление. Да ина меня тоже, черт побери.

— Послушайте, — сказала я, добывая пачку салфетокиз держателя и промокая кофейную лужу. Мелькнула мысль, не нарочно ли Дженксего опрокинул. — Мне только нужно, чтобы вы отстали от Ника. Как по мне,так пусть Уолтер подавится своей статуей.

Темные глаза Бретта выразили подозрение:

— Вы все еще стараетесь меня убедить, что ни на кого неработаете и что рисковали жизнью ради… ради него?

Я кисло улыбнулась.

— Только не говорите, что я дура, — предупредилая. Дженкс подвинул ко мне чашку с чаем, я на нее не посмотрела. — Мне нужендень, чтобы достать статую, — соврала я. — Достать, перевязатьленточкой и вручить вам.

Наручники чуть слышно звякнули, у Бретта дернулось веко.

— Значит, хотите вручить ее мне, — ровным тономповторил он.

Я сцепила пальцы на пластиковой кружке, чтобы не видно было,как они дрожат.

— Угу. Как вам и хотелось бы.

Дженкс обалдело на меня смотрел, я ему улыбнулась.

— Мне нужно, чтобы вы от нас отвязались. Всеотвязались, — добавила я, выжимая красную струйку из заварочного пакетика.Хотелось пить, а если я возьму второй стакан с кофе, Дженкс, чего доброго, иего опрокинет. — Из города мне уезжать не понадобится. Статуя будет у менязавтра к закату. Можете за нами приглядывать, если хотите, но если хоть однаморда просунется, на мой вкус, слишком близко — обмен считаю несостоявшимся имы уезжаем. — Я нагнулась над своей чашкой. — Мы с Дженксом васразогнали по углам обрезком трубы и десятком сонных шариков. Хотите узнать, начто мы способны в серьезной драке, или подождете эти жалкие тридцать шестьчасов?

— Обмен, значит? — издевательски протянул Бретт, иДженкс издал странный рокочущий звук. Я даже подумала: неужто пикси умеютрычать. — Это больше похоже на выкуп, чтобы мы вас не трогали.

Плавным, почти неспешным движением Дженкс выдал емупощечину.

— Головой думай, кретин, а не задницей!

Дженкс! — воскликнула я, глядя, не смотрит ли кто нанас в этом аквариуме.

Он уже труп! — Дженкс рубанул рукой воздух. —Гниющий труп с кишками наружу, а строит из себя сторону в переговорах.

Я прищурила глаза.

— Мы его не тронем. Прекрати его бить.

— С Ником они не церемонились, — возразил он,начиная спор заново. — И вообще, кто попался в плен, тому цена — дерьмо. Ас дерьмом — как с дерьмом.

У меня коленки под столом затряслись.

— Так вот: те, кто вырос до пяти футов, так себя неведут. Разве что невежественные дикари в лесу.

Дженкс, надувшись, откинулся на спинку стула.

Бретт стиснул зубы от моей нелестной характеристики егостаи. Припоминая, что они сделали с Ником, трудно было Дженкса не понять. Врасстройстве чувств я попыталась унять дрожь в пальцах, попивая чай — кислый,потому что Дженкс высыпал себе в кофе весь сахар до последнего пакетика. Отпикси просто воняло злобой, и это ощущение забивало даже вонь картошки-фри идрянного кофе, как запах горелых желудей.