Собиратель Костей - Джеффри Дивер

— Хорошо, Лон, около восьми я пришлю Амелию на твой командный пункт.

Селитто повесил трубку.

В комнату постучался Том, потом осторожно открыл дверь, словно рассчитывая обнаружить своего хозяина в компрометирующем его положении. Райм не смог сдержать смеха.

— Ну все, отговорки больше не принимаются, — раздраженно заявил помощник. — Всем спать.

Было уже три часа ночи, а Райм совершенно забыл об отдыхе. Он витал в каких-то неведомых далях. Где-то вверху, над собственным телом. На какое-то мгновение ему даже показалось, что у него начинаются галлюцинации.

— Да, кстати, — обратился он к Тому, — офицер Сакс остается у нас ночевать. Достань ей запасное одеяло.

— Что вы сказали? — резко повернулся помощник.

— Одеяло.

— Нет, — заупрямился Том. — А где же заветное слово?

— Какое? «Пожалуйста», что ли?

Глаза Тома округлились от волнения:

— С вами все в порядке? Может быть, снова вызвать Питера Тейлора? Или главу пресвитерианцев? Или главного хирурга города?

— Нет, ты только посмотри, как этот сукин сын может издеваться, — усмехнулся Райм. — Он и не подозревает, что висит на волоске от увольнения.

— Когда вас разбудить?

— В половине седьмого, я думаю, будет в самый раз.

Когда он ушел, Райм обратился к Амелии:

— Сакс, а как ты относишься к музыке?

— Обожаю.

— Какую?

— В основном старую. А ты? Ты, наверное, должен любить классику.

— Видишь вон тот шкаф?

— Этот?

— Нет-нет, рядом. Направо. Открой-ка его.

Она распахнула дверцы шкафа и ахнула от изумления. Шкаф представлял собой фонотеку, где хранилось не менее тысячи компактных дисков.

— Это как на студии записи.

— А вон там, на полке, стереосистема.

Она провела рукой по черной пыльной аппаратуре.

— Все это стоило дороже, чем мой первый автомобиль, — признался Линкольн. — Но я уже давно ничего не слушал.

— Почему?

Он не стал отвечать на этот вопрос, а вместо этого попросил:

— Давай сейчас что-нибудь послушаем. Хорошо? Выбери на свой вкус.

Уже через несколько секунд из колонок полилась нежная музыка, и старый ансамбль запел песню о любви.

По подсчетам Райма, вот уже более года в этой комнате не звучала музыка. Он мысленно подбирал слова, чтобы объяснить все это Амелии, но у него ничего не получалось.

Сакс убрала с дивана книги и брошюры, с удовольствием улеглась на него и, взяв в руки экземпляр томика «Места преступлений», принялась перелистывать его.

— Подари мне такую книгу, — попросила она.

— Возьми хоть десяток.

— А ты можешь… — внезапно она запнулась.

— Подписать на память? — Он засмеялся, и она присоединилась к нему. — Может быть, я лучше приложу свой палец? Специалисты по почерку никогда не дадут тебе больше 85 процентов гарантии, что надпись сделал именно я. А вот отпечаток моего пальца уже не повторит никто. И любой эксперт по дактилоскопии подтвердит это.

Он наблюдал, как она взахлеб читает первую главу его книги. Но постепенно девушка потупила взор и, наконец, хлопнула обложкой.

— Можно тебя попросить кое о чем? — заискивающе начала Амелия.

— Можно.

— Почитай мне вслух. Какой-нибудь отрывок из своей книги. Когда мы с Ником жили вместе… — Она замолчала.

— И что же?

— Так вот, когда мы жили вместе, он часто мне читал что-нибудь интересное перед сном. Книги, газеты, журналы… Пожалуй, это самое приятное, без чего я сейчас очень скучаю.

— Ну, читаю я ужасно, — признался Райм. — Со стороны может показаться, что я наизусть цитирую отрывки из судебных отчетов. Но зато у меня прекрасная память, и я могу тебе что-нибудь рассказать. Годится?

— Конечно.

Она отвернулась, сняла блузку, потом расстегнула бронежилет и положила его в сторону. Под ним оказалась тоненькая в сеточку майка и спортивного типа бюстгальтер. Потом она снова набросила блузку и легла на кушетку, укрывшись одеялом. Немного поворочавшись, она удобно устроилась и приготовилась слушать, закрыв глаза.

Райм притушил свет при помощи своего рычага управления.

— Места преступлений всегда казались мне какими-то восхитительными. Будоражащими воображение, — начал Райм. — Они напоминают старые склепы. Ты не задумывалась над тем, что нас куда больше интересуют места, где были убиты знаменитости, нежели те, где они рождались? Вот, например, по тысяче человек в день приходят посмотреть на техасское книгохранилище в Далласе. А сколько людей путешествуют для того, чтобы увидеть палату в родильном доме в Бостоне?

Райм утопал головой в своей роскошной подушке. Внезапно он остановился и спросил:

— Тебе это интересно?

— Конечно, — отозвалась Амелия. — Продолжай, пожалуйста. И больше не останавливайся.

— Ты знаешь, что всегда меня очень удивляло, Сакс?

— Расскажи.

— Вот что меня увлекало долгие годы — Голгофа. Прошло две тысячи лет. Вот на каком месте преступления мне хотелось бы поработать. Я знаю, что ты можешь мне сказать в ответ: преступники известны. Но так ли это? Нам ведомо только то, что сказали свидетели. Помнишь, что я люблю повторять: никогда полностью не доверяй свидетелям. Может быть, в Библии написано совсем не то, что происходило на самом деле. Где доказательства? Мне нужны гвозди, кровь, пот, копье, уксус. Следы сандалий и отпечатки пальцев.

Райм повернул голову влево и продолжал говорить о всевозможных местах преступлений и вещественных доказательствах, пока дыхание Амелии не стало ровным и поверхностным. При этом некоторые пряди ее волос так же равномерно вздымались и опускались.

Левым указательным пальцем он дотянулся до рычага управления и потушил свет. Через пару минут уснул и сам Линкольн.

* * *

В небе чуть забрезжил рассвет.

Проснувшись, Кэрол Ганц увидела первые проблески света через зарешеченные окна высоко над головой. Пэмми, крошка… Потом она вспомнила о Роне. И обо всех своих вещах и сбережениях, которые остались в том страшном подвале. Деньги, желтый рюкзак…

Но больше всего, разумеется, она волновалась за Пэмми.

Что-то разбудило ее, прервав краткий и неглубокий сон. Что же это было?

Боль в запястье? Рука распухла и ныла. Но не только это. Она поворочалась и прислушалась.

Где-то наверху трубно завыл орган, послышался целый хор голосов.

Так вот что пробудило ее. Музыка. Значит, эта церковь не заброшена, она действует! И здесь есть люди! Женщина не могла удержаться и рассмеялась. Значит, рано или поздно кто-нибудь придет сюда, и они увидят ее. И тогда…