Тайные раны - Вэл Макдермид

— У тебя такой вид, словно ты пробежал марафон. — Пола неодобрительно сморщила нос.

— На мне как раз тренировочные штаны, они годятся для пробежек. Никакие другие поверх ножной манжеты не натянуть.

С веселым удивлением качая головой, Пола открыла дверцу, и он плюхнулся на сиденье, а потом втянул в машину ноги.

— Еще хорошо, что Кэрол не прислала Кевина на его «феррари», — произнес он, хватая ртом воздух и пытаясь устроиться поудобнее.

— Тогда тебя пришлось бы затаскивать туда подъемным краном. И вытаскивать тоже, — заметила Пола, садясь на водительское место.

— Именно. Ну, как твои успехи?

Она поведала ему о своих изысканиях касательно Джека Андерсона и его псевдонимов.

— Похоже, какой-то чудаковатый тип, — добавила она. — Судя по всему, он еще в школе составил себе список жизненных целей. Как Майкл Хезелтайн с его «Я собираюсь стать премьер-министром».

Из всего, что Пола говорила до этого, ничто не возбудило любопытства Тони. Но тут он встрепенулся:

— А нам известно, что у него было в этом списке?

— Стив Моттисхед говорит, такие, например, пункты: обзавестись «феррари», купить дом на Данелм-драйв, нажить миллион к тридцати годам.

Ее слова запустили цепную реакцию в мозгу Тони. С испугом и изумлением он воззрился на нее.

— Пола, Том Кросс жил на Данелм-драйв. Дэнни Вейд выиграл в лотерею, поэтому к тридцати годам стал миллионером. Этот тип убивает людей, которые учились в его школе и которые достигли его целей.

От удивления Пола сбросила ногу с педали газа. Сцепление возмутилось, машина дернулась, Тони вскрикнул.

— Безумие, — заявила она. — Даже по твоим меркам. Какая-то дикая идея. Хочешь сказать, он убивает из зависти? Потому что они получили то, чего хотел он сам?

Тони рисовал руками в воздухе какие-то замысловатые фигуры:

— Не только это… Тут дело еще и в том, что они отняли у него мечты — вот он и отнимает у них жизнь. Но по сути — да. Его список целей — это одновременно список намеченных убийств. Готов поспорить, в этом перечне у него стояло и «играть в „Брэдфилд Виктории“». Или, по крайней мере, «играть в премьер-лиге».

— Неужели ты на самом деле думаешь, что все так и есть? — недоверчиво спросила Пола.

— В этом прослеживается смысл.

— Значит, такие у тебя представления о смысле?

— Пола, если смотреть на дело из того, так сказать, сообщества, с которым мне приходится работать, тут видится не только смысл, но и безупречная логика. — Он умолк и предостерегающе поднял палец, когда она попыталась заговорить. Потер веки большим и указательным пальцем, повернулся на сиденье, чтобы посмотреть ей в лицо. — Кевин ходил в ту же школу, — медленно произнес он.

— Кевин? Ты же не думаешь, что…

— У него «феррари». Он родился и вырос в Брэдфилде, он брэдфилдец с головы до пят. — Извиваясь, Тони пытался достать телефон из кармана дождевика.

— Что ты делаешь? — спросила Пола.

— Хочу его предупредить.

Телефон извлечен, палец занесен над кнопкой.

— Нельзя же так, с бухты-барахты, у тебя нет улик, — возразила Пола.

— Когда я составляю портрет, улик у меня не бывает больше, — произнес Тони. — И ваши, как правило, считают, что их достаточно для работы.

Пола прикусила губу:

— А ты не должен сначала поговорить с шефом? Узнать, видит она тут что-нибудь или нет?

— Пола, я не прошу Кевина заниматься оперативными действиями. Что бы ты почувствовала, если бы я ничего не сказал и…

Он умолк. Он точно знал, что она почувствовала бы. В свое время он долго выслушивал ее признания, поэтому сейчас знал ответ.

— Звони, — бросила она. — Ты прав, черт дери! Ты единственный, кто нашел хоть какой-то ключ к этому долбаному делу.

Тони набрал номер, подождал. Никаких гудков: сразу включился автоответчик.

— Вот хрень, у него телефон вырублен… Кевин, это Тони. Тебе может показаться безумным то, что я скажу, но я тебе все потом объясню. Я хочу, чтобы ты ничего не пил и не ел такого, во что можно что-то подмешать. Годится все, что в банках, бутылках, вакуумных упаковках, если только они нормально запечатаны и видно, что их не вскрывали. Скорее всего, готовить из свежих продуктов тоже безопасно. Дело в том, что, по-моему, есть вероятность: в списке нашего отравителя ты можешь оказаться следующим. Сейчас не могу в это вдаваться, мы с Полой едем беседовать с одним человеком. Но… — Он услышал в ухе пиликанье: время вышло. — Автоответчик, — пояснил он. — Надеюсь, он включит аппарат и послушает.

Пола свернула на подъездную аллею. Тони заранее был уверен: дом просто обязан стоить под два миллиона, учитывая его местоположение, а также размеры и площадь окружающего участка. Перед ними вырос великолепный особняк из неяркого викторианского кирпича. Аллею окаймлял высокий цветочный бордюр. Невдалеке сверкала вода. Все здесь так и сочилось достатком и хорошим вкусом.

Пола присвистнула:

— Вот и думай, откуда в магазинах берется вся эта дерьмовая одежда. Бенджамин Даймонд явно истратил весь свой вкус на дом.

— Разумный выбор, — одобрил Тони. — Но я не думаю, что сейчас для его вдовы это важно.

Пола остановила машину возле ряда гаражей, которые на заре своего существования явно служили стойлами.

— Тебе помочь? — спросила она.

— Думаю, мне лучше самому. Сегодня все болит. Миссис Чакрабарти права, меня не зря упекли в больницу. К сожалению, убийцы никогда не относятся к таким вещам с пониманием.

Рэчел Даймонд открыла им дверь и представилась, даже не дав Поле заговорить. На ней была угольно-черная шелковая блузка, заправленная в черную юбку, которая волнисто развевалась при ходьбе. Тони плохо разбирался в одежде, но он был совершенно уверен, что утренний наряд Рэчел — отнюдь не из торговых сетей, которые снабжает товаром фирма «Би энд ар».

Она провела их в обширную гостиную с глубоким пятиугольным эркером, откуда открывался вид на кусты и деревья. В просветах между листьями серебристо-бирюзово поблескивал бассейн. Обстановка и убранство самой комнаты напоминали осовремененную версию викторианского интерьера. В ней ощущалась едва заметная потертость — как у помещения, которое чаще используют, чем просто демонстрируют гостям. Комнату оживляло полдюжины ярких картин — пейзажи, написанные в теплых тонах.

Рэчел засуетилась вокруг Тони, принесла ему две скамеечки для ног, всевозможные подушечки, чтобы можно было расположить его конечность с максимальным комфортом. Опустившись возле него на колени, она прилаживала и перекладывала то одно, то другое, пока наконец ему не стало удобно. Ее темные волосы были густыми и блестящими, но он заметил крошечные седые точки у корней. Потом она подняла на него взгляд, и он впервые сумел как следует на нее посмотреть, не отвлекаясь на ногу и костыли.