Когда под ногами бездна - Деннис Лихэйн

Она следила за тем, нанесет ли он следующий удар, и если да, то куда именно. Когда машина проехала около мили, она сказала:

– Брайан, ты врал мне на протяжении всей нашей совместной жизни и еще в течение года до этого. Думаешь, такое легко забыть? Ну а теперь можешь обвинять меня в том, что я решила отыграться.

Она повернула налево по шоссе I-95, в десяти милях от начала подъема.

– Разверни эту чертову машину, – сказал он.

– Зачем?

– Чтобы вернуть паспорт.

– Сданное почтовое отправление не возвращают. Это вмешательство в порядок работы государственного ведомства.

– Разверни машину.

– Что ты собираешься сделать на почте? – спросила она и рассмеялась, сама удивившись этому. – Устроить сцену? Там наверняка стоят камеры. Может, тебе даже вернут паспорт, но по твоим следам кинутся люди из «Коттер-Маккана», местная полиция, полиция штата и, разумеется, ФБР. Тебе это надо?

Брайан свирепо смотрел на нее из своего угла.

– Признайся, сейчас ты меня ненавидишь, – сказала Рейчел.

Он продолжал так же свирепо смотреть на нее.

– Мы ведь всегда ненавидим тех, кто нас будит, – продолжила она.

Он снова ткнул кулаком в потолок:

– Будь ты проклята!

– Ах, какие нежности! У тебя есть и другие возможности. Хочешь, перечислю?

Он ударом кулака распахнул перчаточный ящик, достал пачку сигарет и зажигалку, закурил и приоткрыл окно.

– Ты куришь? – изумилась она.

– Ты же сказала, что у меня есть разные возможности.

Она протянула руку:

– Дай мне тоже.

Брайан отдал ей свою сигарету и раскурил новую. Они ехали по пустой дороге, курили, и Рейчел чувствовала себя победительницей.

– Можешь убить меня, – предложила она.

– Я не убийца, – ответил он тоном наполовину возмущенным, наполовину успокаивающим.

– К тому же если ты убьешь меня, то никогда не вернешь паспорта. А в твоем положении будет очень трудно сделать новый. Если даже ты найдешь нужных людей, они обдерут тебя как липку, а потом сдадут «Коттер-Маккану».

Рейчел посмотрела ему в глаза. Было ясно, что это проняло его.

– У тебя ведь не осталось никого, кому ты можешь доверять, правда?

Он стряхнул пепел в окно.

– А ты что, предлагаешь доверие?

Она покачала головой:

– Я его требую.

– Допустим, – сказал он спустя некоторое время. – Что тогда?

– Для начала ты несколько дней спасаешься от всех преследователей, как заяц от облавы. А мы с Хайей и А-Бэ в это время катаемся по каналам в Амстердаме.

– И тебе очень нравится эта перспектива.

– В определенное время ты получишь паспорт, который я вышлю.

Брайан затянулся настолько яростно, что табак внутри сигареты затрещал.

– Ты не можешь так со мной поступить.

Она выбросила свою сигарету в окошко.

– Но я уже поступила так, дорогой.

– Я спас тебя.

– Что ты сделал?

– Спас тебя из тюрьмы, в которой ты сама себя заперла. Я годами готовил тебя к будущим переменам. Если это не любовь, то…

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты любишь меня? – Она притормозила на обочине и резко перевела рычаг передач в положение «парковка». – Тогда позволь мне выехать из страны, дай доступ к деньгам и поверь, что я вышлю тебе паспорт. – Она рубанула рукой воздух, удивляясь своему гневу, неожиданному и безграничному. – Никакой другой сделки тебе не предлагают!

Он отвернулся и стал глядеть на серую дорогу, синее небо и желтые поля, предвестники близкого лета.

«Вот теперь он начнет угрожать мне», – подумала Рейчел.

– Хорошо, – сказал он.

– Что «хорошо»?

– Я дам тебе то, что ты хочешь.

– Что именно?

– Ну… все, по-видимому.

– Все мне не надо. Мне нужно доверие.

Он грустно улыбнулся своему отражению в стекле:

– Это одно и то же.

Когда они выехали на междуштатную автостраду, Брайан послал Хайе эсэмэску. Ответ Хайи ему не понравился – во второй раз за сутки.

Они договорились, что Брайан напишет: «Как дела?» Если бы все было в порядке, Хайя должна была написать: «Отлично», а если нет: «Все хорошо».

Хайя прислала ответ: «Все о’кей».

В Вунсокете он велел Рейчел подняться на вершину холма и проехать несколько кварталов в южном направлении. Они тащились по пыльному подобию улицы, которая упиралась в холм из мусора, раскрошенной штукатурки и гнутых прутьев арматуры. Отсюда отлично было видно реку, фабрику и домик сторожа. Брайан достал из перчаточного ящика бинокль и, настроив фокус, стал смотреть на дом.

– Занавеска в буфетной не опущена, – сказал он.

Воробей в груди у Рейчел встрепенулся. Брайан протянул ей бинокль, и она тоже увидела окно буфетной.

– Может, забыла, – предположила Рейчел.

– Может быть.

– Но ты ведь дал ей очень точные указания.

– Да, очень точные, – согласился он.

Некоторое время они сидели, передавая друг другу бинокль и наблюдая за домом. Рейчел показалось, что в дальнем левом окне второго этажа шевельнулась какая-то тень, но она не была уверена в этом.

Однако на самом деле они уже все знали.

Рейчел вдруг ощутила завихрения в желудке, воздух стал слишком разреженным.

Наконец Брайан сел за руль. Они спустились с холма, проехали чуть дальше того места, где припарковались накануне, и подобрались к фабрике с севера, свернув на старую дорогу для грузовиков, которая тянулась параллельно железнодорожной колее. При дневном свете руины фабрики представляли собой еще более печальное и величественное зрелище, напоминая выжженный солнцем скелет убитого царя богов с останками приближенных вокруг него.

Среди развалин ближайшего к реке здания они обнаружили припаркованный пикап. Северная стена здания обвалилась, второго этажа практически не существовало. Пикап, огромная черная «сьерра» – не машина, а настоящий зверь с грубыми формами, – был рассчитан на работу в тяжелых условиях. Бока и колеса автомобиля были покрыты засохшей грязью.

Брайан положил руку на капот:

– Не горячий, но и не совсем остывший. Они прибыли сюда недавно.

– Сколько их?

– Трудно сказать. Мест в автомобиле пять, но вряд ли они приехали впятером.