Тайные врата - Эрик Мейер

Сейчас он тоже руководствовался порывом? Его слова вызвали в ней волну нежности, затем непреодолимое желание обнять его. Она еле сдержалась.

Сейчас, на кухне, она с досадой думала о том, что ее чувства к Пьеру мешают осознать всю глубину происходящей катастрофы, драмы, которую только они могли остановить. А они для этого пока так ничего и не сделали…

– Ты же знаешь, поцелуи – это все парижские богемные штучки, – пробормотала она, имея в виДу поведение Гранье в «Ла Марин».

Пьер не ответил.

– Чтобы все было ясно, – сделала Эмма еще одно признание, – когда он целовал меня в губы, мне это не очень понравилось, но я его не оттолкнула. Только попросила его впредь больше этого не делать.

Пьер вновь промолчал в ответ. Яичница была готова. Эмма переложила ее на тарелки. Затем поджарила несколько кусочков хлеба.

– Сандвичи сейчас будут готовы.

– Сандвичи с хлебом, – пошутил Пьер, поднимаясь и целуя ее в затылок, путая пряди, выбившиеся из шпилек.

– Надо им отнести это, – сказала Эмма, протягивая ему сандвичи, на которые она положила несколько листиков салата. – Бери два, я отнесу остальное. А потом, пойдем в бассейн – там можно будет спокойно поговорить.

Первой мыслью Эммы было подняться в спальню Дэна, но это не лучшее место для делового разговора. А потом, в доме Ребекка…

Они вернулись на первый этаж. Гранье и Ребекка сидели перед телевизором. TF1 показывало фильм «Послезавтра». Они взяли сандвичи, рассеянно поблагодарив Эмму.

– Как можно сейчас показывать фильм-катастрофу? Это же нагнетает обстановку, – пробормотала Эмма, выходя из комнаты.

– А смотреть? – проговорил Пьер.

Он считал поведение Гранье легкомысленным. У писателя уже двое взрослых детей. На счету три брака. Три помолвки, три праздника, три неудачи. Теперь вот четвертая попытка с совсем молоденькой девочкой.

Пьер не мог так же поверить, что Ребекка питает к Гранье такие чувства. Она была красивой, молодой, веселой… В голове не укладывалось: что она нашла в этом пятидесятилетнем, потрепанном жизнью типе? Гранье наверняка вызывал и у Эммы презрение, Пьер готов был себе в этом поклясться. Но они в молчаливом согласии не стали обсуждать эту тему. Зачем? Разве можно что-то изменить?

Они шли по коридору, стены которого были обиты бежевым бархатом.

– Знаешь, что сказала Элси де Вульф, приехав сюда сразу после войны? – спросила Эмма, пытаясь разрядить напряжение.

– Нет, расскажешь?

– Она воскликнула: «Бежевый! Мой цвет!»

Пьер улыбнулся. У Баретта был один общий ген с предыдущей владелицей – эгоцентризм.

Он шел за Эммой, рассматривая рисунки, развешенные по стенам. Эмма указала на копию «Сотворения человека» Микеланджело, которую сделал Россо Фьорентино, и деталь «Вечери» Леонардо да Винчи, о которой Дэн часто ей говорил. Баретт очень любил произведения XVI века. В последнее время его склонность к метафизике усилилась. Может быть, это происходило из-за постоянного контакта с горем и смертью, с которыми он встречался, управляя своим фондом? Сталкиваясь лицом к лицу с несчастьями, которые он видел в странах третьего мира,

Дэн, конечно, как всякий человек, сомневался в существовании Бога, Его могуществе, даже Его необходимости. Когда видишь, как дети умирают сотнями, потому что у них нет вакцины, лекарства, не хватает питьевой воды, то неизбежно сомневаешься: зачем верить в Бога, доброго и щедрого, который допускает, чтобы подобное было возможно.

Человек сильнее Бога – Баретт много говорил на эту тему во время уик-энда в Исландии. «Альцакорп», предприятие в Рейкьявике, нашедшее ген болезни Альцгейме-ра, сделало новое открытие: ген LTA4H, вызывающий инфаркт миокарда. Дэн хотел купить это предприятие. Эмма не соглашалась: слишком рискованно.

Пьер толкнул тяжелую дверь, которая вела в зал для приемов Элси де Вульф – она пристроила его к вилле «Трианон». Эта комната была сделана ради одного праздника. Дэн превратил ее в бассейн. Две колонны каррарского мрамора придавали помещению сходство с римскими термами. Пьер и Эмма спустились по трем ступеням, ведущим к бортику бассейна. От запаха хлора перехватило дыхание.

– Ты уверена, что хочешь остаться здесь? – спросил Пьер, закашлявшись.

Эмма села на бортик бассейна.

– Здесь, по крайней мере, спокойно. А потом, я очень не хочу, чтобы Ребекка и Жан-Филипп нас услышали.

Она сняла туфли и опустила ступни в воду.

– М-м-м… Хорошая вода!

– Эмма! – выдохнул Пьер, протягивая ей сандвич.

Она вытащила ноги из воды и пристально посмотрела на него. Пьер явно нервничал – на висках выступило несколько капель пота.

– Пьер, скажи, пират, который работает в ЦСВИ…. Макеш…

– Макреш, – поправил Пьер.

– Да, Макреш. Ты уверен, что он в курсе всего, что происходит у его бывших коллег? Нельзя предупредить их так, чтобы он не узнал?

Пьер откусил кусочек хлеба, объясняя, как он открыл заговор пиратов в ЦСВИ.

– Если бы ты видела, что они рассказывают на чате, поняла бы! Они в курсе происходящего. Всё предвосхищают, в том числе и попытки действий «Контролвэр»! Знаешь, я сейчас почти уверен, что Паттмэн ничего общего со всем этим делом не имеет. «Контролвэр» – одна из их основных целей.

– Все же я готова спорить…

– И напрасно. Ты слишком опрометчиво делаешь выводы.

В голосе Пьера слышался оттенок упрека – несправедливого. Несколько часов назад он сам подозревал Паттмэна.

– Так, может, нам предупредить «Контролвэр»? – сказала Эмма. – Они-то точно не являются их сообщниками.

– Ну да. Только вот пираты знают все – минута за минутой, – что происходит в офисе Паттмэна…

Эмма наклонилась и провела рукой по воде. Пьер осмотрелся и заметил четыре огромных динамика, предусмотренных, наверное, для системы оповещения. Пьер с аппетитом поглощал свой сандвич. Он вспомнил, что ничего не ел с самого утра.

– Я выяснил еще кое-что важное, – сказал Пьер. – Организация интересуется генетическими открытиями. Они взяли под контроль «Альцакорп» и «АртаГен».

– «АртаГен» – генетический банк в Сингапуре?

– Есть другой?

– Десятки.

– Не знаю, что они задумали, но это точно очень опасно.

Эмма положила ладонь на руку Пьера.

– Мы не знаем сейчас их целей, но по крайней мере должны придумать, как им помешать.

Пьер не ответил.

– Что ты предлагаешь? – снова спросила Эмма.

– Я все-таки хочу сам нейтрализовать атаки, – сказал он, стряхивая с джинсов крошки хлеба. – Помешать следующей атаке, например, назначенной на двадцать четвертое сентября, предупредив эту фирму и закрыв у них backdoor.