Дитя - Фиона Бартон

– Уилл?! – вскричала Гарри в трубку. – Уилл Бернсайд?! Вы серьезно?

– Да. Я, знаешь, тоже не могу в это поверить, – добавила она.

– О господи…

– А ты что, не знала про ребенка, Гарри? – спросила Джуд. – Ведь вы с ней были неразлейвода. Неужто она ничего тебе не говорила?

– Говорила, только гораздо позже. Да и то я тогда неправильно все поняла. Она пыталась мне это рассказать. Что когда-то залетела. Но я решила, что она сделала тогда аборт, и не стала допытываться. Не то что эта газетчица.

– Кстати, она и была у меня сегодня, Гарри. Не хочешь с ней поговорить? У меня есть ее номер, – сказала Джуд, отчаянно желая, чтобы хоть кто-то взял контроль над ситуацией.

– Нет, не хочу, – резко ответила Гарри. – Какое у них право так вот лезть в чужую жизнь? Это что для них – новости? Это тяжелая личная драма, а не история, которую могут обсасывать все кому не лень. Эмма сейчас, должно быть, в совершенно разбитых чувствах.

На линии повисла страшная, гулкая тишина. Некоторое время Джуд вслушивалась в помехи на линии.

– Гарри? – спросила она наконец. – Ты еще на связи?

– Да. Я тут. Можно я приеду? Прямо сейчас?

– Да, – ответила Джуд. – И я попрошу еще Кейт Уотерс, чтобы тоже приехала. Она уже глубоко втянулась в это дело, и Эмма, похоже, ей доверяет, что бы ты там о ней ни думала. Ведь именно ей она рассказала…

– Ладно, – перебила ее Гарри. – Я буду через полчаса.

Пожилая женщина тут же позвонила Кейт. Она уже ни о чем не была способна думать, кроме как об Эмме. Где она? Что делает? До чего ее она, Джуд, довела?

Кейт приехала к ней сразу после Гарри и решительно нажала на звонок. Открыв ей дверь, Джуд заметила, что журналистка натянула джинсы прямо с ночной рубашкой, а сверху второпях просто накинула пальто.

Когда Кейт вошла, Гарри в исступлении говорила по телефону.

– Это Эмма, – одними губами дала она знать, и Джуд поглубже вдохнула, чтобы унять страх перед тем, что последует дальше. – Эмма, оставайся там! Я уже еду за тобой. Обещай мне, что никуда оттуда не уйдешь!

Повесив трубку, Гарри повернулась к журналистке:

– Едем на Говард-стрит. Она пришла туда на стройку.

– И как она? – спросила Кейт.

– А вы как думаете? – огрызнулась та.

Не медля три женщины сели в машину Кейт. В Лондоне в этот час было почти пустынно. На обычно перегруженных улицах теперь одиноко рокотал их мотор, по обе стороны словно отскакивали от дороги уличные фонари. Спутницы больше не разговаривали до тех пор, пока не подъехали к строительной площадке.

– Хотите, чтобы я пошла туда с вами? – спросила Кейт.

– Вообще-то нет. Но мне кажется, вам лучше пойти, – ответила Гарри. – Возможно, мне понадобится поддержка.

Эмму они нашли сидящей на перевернутом ведре там, где некогда был сад, в окружении здоровенных глиняных комьев, залитой светом сработавших от ее появления фонарей. Когда Гарри позвала ее по имени, Эмма вскинула голову, однако с места не поднялась.

– Я тут пыталась обдумать все то, что произошло. Во всем разобраться, – сказала она. – Вот и решила вернуться сюда, где все и началось. Где было дитя…

– Я уже всячески пыталась убедить ее отсюда уйти, – раздался из темноты женский голос.

– Барбара? – узнала ее Кейт.

Пожилая женщина вышла под свет дуговых фонарей.

– Да вот увидела, как включился на стройке свет. Я еще толком не спала, – стала объяснять она. – А Джон говорил, что иногда на стройку детишки забегают поиграть. Вот я и вышла посмотреть, в чем дело. И нашла тут ее. Эмму.

Джуд, не веря своим глазам, уставилась на давнюю подругу:

– А ты-то что здесь делаешь?

Ей казалось, все это какой-то странный сон.

– Я переехала обратно на Говард-стрит, Джуд. После того, как у нас с тобой порвались отношения.

«После того, как ты пыталась подбить клинья к Уиллу», – машинально подумала Джуд, но тут же себя остановила. Так объяснял ей это сам Уилл. Но ведь он кругом ей врал, разве не так?

Гарри присела на корточки возле Эммы и тронула ее за руку:

– Ты совсем замерзла, Эмма. Надо тебя скорей в тепло.

– Я тут живу через дорогу. Можно пойти ко мне, – предложила Барбара, и Джуд недовольно напряглась. Она рассчитывала забрать Эмму к себе домой, но это было уже не в ее власти.

Эмма позволила себя отвести в квартиру Барбары и села там на диван рядом с дремлющим Коротышем. Вид у нее был совсем оцепенелый, глаза застыли от потрясения.

– Ты уже все знаешь? – спросила она у Гарри.

– Давай не будем сейчас об этом, Эмма.

– Я пыталась тебе однажды рассказать. В тот день, когда ты вдруг завернула ко мне в паб.

– Да, помню. Я тогда не стала слушать, да? Сразу перескочила к выводам. Мне так жаль, Эмма. Но почему ты не рассказала ничего еще тогда? Когда мы были еще девчонками?

Джуд подалась вперед, чтобы тоже уловить ответ.

– Я не могла рассказать. Уилл сказал, что меня тогда все возненавидят.

И подруги крепко обняли друг друга. Джуд еле удержалась, чтобы не вскочить с места. Это она должна была бы утешать свое дитя, но Эмма к ней даже не потянулась.

Когда наконец Гарри с Эммой разомкнули объятия и сели, привалясь друг к другу, Кейт развернулась на стуле к ним лицом.

– Полиция заставит Уилла ответить за все, что он содеял, – сказала она, старательно придавая голосу твердость. – За все, что он вам сделал, Эмма. Он, может, и думает, что после стольких лет неуязвим, однако теперь у нас есть доказательства – фотографические доказательства, – и я уверена, что Аль Соэмс потянет его за собой без малейших колебаний. Я уже встречалась с этим типом. Это просто мешок дерьма.

– Она права, – сказала Гарри. – Насадим этому ублюдку голову на кол.

– И за то, что он причинил тебе, Барбара, – добавила Эмма. – Я знаю, что то же самое он сделал и с тобой.

Джуд перевела недоуменный взгляд с дочери на бывшую свою подругу.

– Откуда ты знаешь? – почти шепотом спросила Барбара. – Он что, тебе рассказал?

– Нет. Я видела твое фото у Уилла в рабочем столе. Мне показалось, ты там спишь, но этот снимок сделали, когда ты была под дурманом. Я тогда была еще слишком юной, чтобы знать, на что бывают способны люди. Я спросила об этом Уилла, а он сказал, что ты сама прислала ему это фото, потому что хочешь его отбить.

Барбара ахнула от возмущения.

– А на следующий день он меня изнасиловал. Чтобы заткнуть мне рот, – продолжала Эмма. – Он прекрасно понимал, что, опозорив меня, сможет заставить меня обо всем молчать. И я поверила, когда он сказал, что все будут обвинять в этом меня. Я тогда еще ничего не понимала.