Ночная Жизнь - Джек Эллис

– Я должна пойти туда, Ронни. Если я не выйду через минуту или две, убегай.

Ронни снова упала на Бобби. Бекки добавила более мягко:

– Ты должна спастись, чтобы рассказать всем о том; что произошло.

Ронни не ответила. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

– Черт, – пробормотала Бекки.

Раздался еще один крик. На этот раз после вспышки пламени окно разлетелось вдребезги, и на траву перед домом приземлилось нечто, похожее на настольный письменный прибор. Снова крик. Бекки узнала голос Саймона, полный боли и страха, и стремглав бросилась к двери. Лишь на секунду она задержалась на ступеньках, чтобы достать водяной пистолет. Потом распахнула дверь и вбежала внутрь. Свет на нижнем этаже мигал, словно были неполадки с электричеством. Весь дом трясся, будто разваливался на части. Снова крик – Саймон… Теперь в нем отчаяние, паника. Бекки побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и даже на мгновение остановилась передохнуть на верхней площадке. Освещен был только один коридор, тот, что вел в центр дома. Его пересекала черта, словно кто-то прожег пол. Святая вода, догадалась Бекки. Снова крик Саймона, на этот раз отчетливый:

– Бекки!

Она не раздумывая бросилась бежать по коридору туда, откуда донесся крик. Миновав дверь в дальнем конце коридора, она оказалась в похожем на прихожую помещении. Из-за открытой двери слева доносились звуки борьбы. Бекки выставила перед собой деревянный крест, переступила порог и попала в большой кабинет, стены которого были уставлены книгами. Саймон склонился над письменным столом. Он подмял под себя что-то и теперь пытался удержать это нечто, которое в тусклом свете больше всего напоминало воздушного змея. Это сравнение сразу пришло ей на ум – большой белый воздушный змей, колышущийся на ветру. А Саймон пытается удержать его на земле. Только у этого змея было человеческое лицо. Круглое мягкое лицо, расплывчатое и трясущееся, как пудинг. И ноги, которые неистово дергались. И руки, которыми он колотил Саймона по спине.

– Саймон?

Он даже не повернул головы, а просто сказал:

– Давай кол.

Бекки торопливо достала заточенный кусок хоккейной клюшки производства фирмы «Братья во Христе». После заточки на ней оставалось только слово «Христе», и буква «Е» была наполовину срезана. Бекки подбежала к Саймону и протянула ему кол. Но руки у него были заняты распятием, которое он изо всех сил прижимал к горлу существа, лежащего на столе.

– О Боже, – потрясенно проговорила Бекки.

Это существо не было человеком. Никакого сомнения. Оно ничем не напоминало того Ричарда Карниша, которого она видела на фотографиях. Это было нечто, состоявшее из кожи и костей, связанных друг с другом каким-то диковинным образом. Одной рукой оно колотило Саймона по спине, а другой пыталось оттолкнуть распятие. Было видно, что тварь обладает недюжинной силой, Саймону приходилось налегать на него всем своим весом. И все же пока он ухитрялся оставаться сверху. Пальцы одной его руки глубоко вошли в плечо существа и вонзались все глубже и глубже. Рука с распятием то поднималась, то вновь опускалась, и когда распятие касалось кожи чудовища, из-под него вырывалось ослепительное пламя, а кожа начинала коробиться и обугливаться. Существо кричало, лицо его колыхалось, словно отражение в воде. Но когда существу удавалось пересилить Саймона, и распятие переставало касаться кожи, она снова становилась белой, и ожог исчезал на глазах.

– Бекки!

– Саймон, я не смогу!

– Я не могу его больше удерживать! Давай же, ну!

Она подняла кол и подошла ближе. Круглое лицо повернулось к ней и внезапно перестало колыхаться. Рот и щеки приняли определенную форму. Глаза сузились, и Бекки увидела перед собой пожилого человека, очень похожего на ее отца.

– Прошу тебя, – сказал он.

Она опустила кол, чувствуя, что силы ее покидают.

– Бекки! Он убил Ли, он убил Бобби. Я все видел!

Краем глаза она заметила на полу тело Ли и красную массу, окружающую его разбитую пулей голову. Бекки отвернулась, с трудом сдержав приступ рвоты.

– Ну же, Бекки!

Существо на столе выгнулось, словно пыталось подпрыгнуть к потолку. Саймон подлетел вверх, как будто подброшенный лошадью. Руки его разжались, и он тяжело упал на пол. Лицо старика исчезло, растворилось в мягкой слизистой плоти чудовища.

– Бекки!

Она с размаху опустила кол и налегла на него всем своим весом. Острие пронзило мягкую грудь существа. Бекки почувствовала сопротивление, только когда кол застрял между двумя костями. Она навалилась сильнее, еще глубже вгоняя его в рану.

Ричард Карниш закричал. Тени метались вокруг, как волны по темному океану. Он слетел со стола и ударился о стену. С полок на пол посыпались книги. Саймон отполз в сторону. Бекки в ужасе повернулась к нему, думая, что он хочет удрать и оставить ее один на один с этим бледным крылатым ночным кошмаром. Но Саймон нырнул за маленький столик у стены и через мгновение поднялся, держа в руке водяной пистолет. Он заковылял к Бекки, на ходу поливая тварь святой водой. Крики Карниша слились в непрекращающийся пронзительный вой. Он пытался укрыться, но Саймон продолжал поливать его святой водой. В стене открылась панель, и существо нырнуло в спасительную темноту потайной комнаты. Саймон без колебаний устремился за ним, ни на секунду не прекращая поливать его водой из пистолета. Комната ярко осветилась, когда очередная струя воды попала в Карниша и рассыпалась дождем огненных брызг. Кол, который воткнула в него Бекки, по-прежнему торчал у него из груди. Плоть вокруг раны, окруженной пульсирующими венами, стала похожа на жадные губы, которые словно пытались вытолкнуть кол из тела.

Бекки вбежала вслед за Саймоном в комнату. Карниш наклонился над чем-то, похожим на гроб. Гроб этот был слишком мал для взрослого человека, но Карниш упал в него и начал сворачиваться, уменьшаясь в размерах, словно надувная игрушка, из которой вынули затычку. Саймон пустил в гроб струю святой воды, и из него взметнулось ослепительно яркое пламя. Карниш снова закричал, а Саймон толкнул крышку. Она с глухим стуком захлопнулась и бледная, дрожащая тварь оказалась в ловушке. Саймон повернулся к Бекки. Зрачки его были темными от боли и от усталости, а лицо – таким же бледным, как у Карниша.

– Саймон.

– Надо запечатать крышку, Бекки. Он еще не умер. Чеснок и кресты.

– Хорошо, Саймон. Сейчас я все сделаю, но…

Саймон повалился на пол. Только сейчас она заметила, как ужасно он выглядит. Он словно бы стал меньше. Одежда его превратилась в лохмотья, словно изрезанная сотней бритвенных лезвий. Кожа, видневшаяся сквозь прорехи, была испещрена маленькими кровоточащими ранками и выглядела неестественно мягкой, почти жидкой, как кожа того существа. Но сейчас ей некогда было думать о нем. Из гроба доносились слабые звуки, словно плакал ребенок. Всхлипывания и какое-то мяуканье. Бекки вынула из мешочка пригоршню чеснока и размазала его по всей длине щели между крышкой и корпусом гроба. Существо внутри издало тяжкий стон. Бекки положила на крышку пластмассовый крест, затем еще один и еще. У нее оставалось их штук пятнадцать, и все она выложила на крышку, блестящую от чесночного сока. Затем она бросила сумку и склонилась над Саймоном. Осторожно и нежно Бекки приподняла ему голову, прижалась лицом к его лицу и поцеловала. Голова Саймона была очень легкой, почти невесомой.