Раскаты грома - Уилбур Смит

– Надо перегнать скот из верхних загонов, вывести лошадей из конюшни, огонь может прийти сюда, – продолжал Майкл.

– Я уже послал женщин сделать все это.

– Ты молодец. А теперь пошли.

Зулусы садились в фургоны, сжимая топоры с длинными рукоятями. Майкл и Мбежане побежали к переднему фургону, и Майкл взял вожжи. В этот миг во двор въехали два всадника.

В темноте он не видел их лица.

– Кто здесь? – крикнул Майкл.

– Бростер и Ван Вик!

Ближайшие соседи.

– Слава Богу! Возьмете другие фургоны?

Они спешились и пробежали мимо Майкла.

Майкл встал, широко расставив ноги, расправил плечи, взмахнул хлыстом и громко щелкнул им над головами передних мулов. Те натянули постромки, фургон покачнулся и загремел, выезжая со двора.

Галопом мчась по главной подъездной дороге к плантации, они встретили зулусских женщин с детьми со всей округи, направляющихся к ферме; мягкими голосами те здоровались с мужчинами и желали им быть резвыми как ветер.

Но Майкл их едва слышал – он стоял, не отрывая взгляда от столба огня и дыма, вздымавшегося из самого сердца плантации Шона.

– Эти деревья мы посадили два года назад, – заговорил рядом с ним Мбежане. – Но огонь приближается к старшим деревьям. Нельзя надеяться остановить его здесь.

– Тогда где?

– По эту сторону деревья моложе, а дорога шире. Можно попробовать здесь.

– Как тебя зовут? – спросил Майкл.

– Мбежане.

– Я Майкл, племянник нкози.

– Знаю, – кивнул Мбежане и продолжал: – Поверни на следующем перекрестке.

Они подошли к перекрестку. На участке впереди росли молодые деревья десять футов высотой, толщиной в руку мужчины – сплошная масса темной листвы и переплетенных веток. Далеко за ними на границе огня стояла высокая зрелая акация. Над ней возвышалась стена искр и темного дыма, она быстро приближалась по ветру. При такой скорости огонь доберется сюда через час.

Такой огонь с разгону перепрыгнет дорогу в тридцать-сорок футов шириной; нужно рубить молодые акации, чтобы просвет вырос до семидесяти футов.

Майкл свел фургон с дороги и остановил мулов. Он спрыгнул, встречая остальные подходящие фургоны.

– Отъезжайте на двести ярдов, пусть ваши рабочие начинают рубить, валите акации со стороны огня, нужно расширить просеку. Я со своими начну здесь, – крикнул он Ван Вику.

– Хорошо.

– Мистер Бростер, отправляйтесь в конец участка и идите нам навстречу, срубайте деревья полосой в тридцать футов.

Не сказав ни слова, Бростер уехал. Эти мужчины вдвое старше Майкла без споров признали его право командовать.

Выхватив топор у ближайшего зулуса и на бегу отдавая распоряжения, Майкл кинулся к молодым акациям. Все столпились вокруг него. Майкл выбрал дерево, занял нужную позицию и взмахнул топором, описавшим широкую горизонтальную дугу. Дерево вздрогнуло от удара и обрушило на него дождь листьев. Майкл перехватил топор и ударил с противоположной стороны. Лезвие рассекло мягкую древесину, дерево устало поникло, покорно застонало и легло на землю. Майкл переступил через него и подошел к следующему. Вокруг него вдоль дороги растянулись зулусы, ночь сотрясали удары их топоров.

На протяжении следующего получаса четырежды подъезжали свежие фургоны, полные людей; их вели соседи Шона, и вскоре любовно посаженные и нежно оберегаемые акации Шона рубили триста человек.

Плечом к плечу, молча, лихорадочно, рубили – и сразу двигались дальше.

Послышался крик боли, и Майкл, оглянувшись, увидел, как два зулуса несут к дороге третьего; у него небрежным ударом топора была наполовину перерублена нога.

Один из соседей побежал к раненому, а Майкл вернулся к уничтожению плантации.

Ударить, поменять руки, снова ударить – и дерево покачнется. Оттолкнуть его и сквозь путаницу ветвей пробиться к следующему. Снова взмахнуть топором, чувствуя сладкий запах сока, чувствуя боль в плечах и ладонях от лопнувших волдырей.

И вдруг другой запах, принесенный ветром. Острый запах дыма.

Майкл остановился и осмотрелся. Люди по обе стороны от него прекратили работу; на их обнаженных черных потных телах играли блики огня; опираясь на топоры, они смотрели, как четырехсотъярдовый фронт огня с ревом катится к ним. Не белый жар горящего соснового леса, а в ужасное великолепие оранжевого и красного, выбрасывая дым и искры.

Постепенно удары топоров смолкли по всей линии – люди прекращали работу и смотрели, как это жуткое чудовище приближается к ним. Огонь ясно освещал их лица – на всех был ужас.

Теперь они ощутили жар; от волн горячего воздуха растительность съеживалась перед огнем; неожиданно порыв ветра принес облако черного дыма и скрыл людей друг от друга. Дым рассеялся так же быстро, как налетел, оставив людей кашлять и задыхаться.

– Назад! Назад к дороге! – закричал Майкл, и его крик подхватили по всей линии. Они отходили по пояс в зарослях и, небольшими удрученными группами собираясь вдоль дороги, беспомощно стояли с топорами в руках. На лицах людей был страх перед огнем и дымом.

– Берите ветки, сбивайте огонь! – попытался развеять их апатию Майкл. – Вытянитесь цепью по краю.

Он пробежал вдоль дороги, строя всех в шеренгу, проклиная собственный страх.

– Идемте, пламя стихнет, когда дойдет до поваленных деревьев. Закрывайте лица, обматывайте рубашками. Эй, не стойте без дела!

С новой решимостью все вооружились зелеными ветками и выстроились вдоль дороги.

Стояли молча; от огня было светло как днем; черные лица оставались бесстрастными, белые раскраснелись от жары и тревоги.

– Думаете, мы сможем?.. – начал Майкл, останавливаясь рядом с Кеном Бростером. Но вопрос, который он собирался задать, не имел ответа. И он сказал: – Мы уже потеряли три тысячи акров, но если он пойдет дальше!..

Оба невольно оглянулись на взрослые деревья за собой.

– Здесь мы его остановим, – сказал Бростер с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Надеюсь, вы правы, – прошептал Майкл, и вдруг Бростер закричал:

– О Боже! Смотрите!

На мгновение огонь и дым ослепили Майкла. Деревья горели неровно. Местами они выбрасывали вперед широкие клинья огня, оставлявшие за собой стволы, которые сохли и темнели от жара.

От одного из таких деревьев по пружинящему ковру опавших веток и листьев, шатаясь, шел человек.

– Какого дьявола... – начал Майкл. Человека нельзя было узнать. Его рубашку изорвали ветки, они же исцарапали лицо, превратив его в кровавую маску. Человек сделал два неуверенных шага в сторону дороги, упал и исчез под листьями.