Секта - Микаэль Крефельд

Решетка, перегораживавшая въезд в тюрьму полицейского управления на улице Отто Мёнстеда, отодвинулась в сторону, и большой черный «Мерседес S» бесшумно въехал в подворотню, ведущую в маленький дворик. Заехав в него, машина остановилась. Катрина вышла и открыла для Томаса заднюю дверцу. Фердинанд Месмер пожал ему на прощание руку:

– Прощайте! Надеюсь, вы найдете то, что искали.

Томас кивнул и вышел из машины. Он быстро обвел взглядом дворик, в котором не раз бывал раньше, хотя с тех пор и прошло уже порядком времени. Это было во время первой великой войны рокеров, когда он, служа в отделе специального назначения, то и дело приезжал сюда, привозя новую партию арестованных. На верхней ступеньке крыльца его ждали четыре тюремных надзирателя в темной форменной одежде. Томас направился к ним в сопровождении Катрины, и она поздоровалась с первым из них, тот пригласил Томаса следовать за ним. Томас стал подниматься по ступенькам, Катрина осталась во дворе.

– Ворон, – окликнула она его.

Он обернулся.

– Береги себя.

– Спасибо, – буркнул он и пошел дальше наверх.

Его проводили в караульное помещение на третьем этаже. Все надзиратели были одеты в бронежилеты, налокотники и наколенники. Их снаряжение походило на то, какое надевают при штурме бойцы спецподразделения при особенно рискованных операциях. Самый рослый из надзирателей, с густой рыжей бородой, подошел к установленным в ряд шкафчикам и достал еще один комплект такого же снаряжения, в придачу к нему – шлем и резиновую дубинку.

– Предлагаю тебе тоже в это облачиться, не дожидаясь, пока мы окажемся в тюремном отсеке.

– Это обязательно?

– При посещении Каминского – да.

Томас увидел, что остальные охранники стали надевать шлемы, защитные очки и защитные дыхательные маски. Один из них достал из шкафа двухкилограммовый баллон со слезоточивым газом.

– Кого это вы собираетесь травить газом? – спросил Томас.

– Это всего лишь одна из мер предосторожности, которые мы принимаем, когда заходим к нему.

– Я, пожалуй, обойдусь без этой формы, – сказал Томас, кивая на снаряжение.

Надзиратель, глядя на него, усмехнулся:

– Я отвечаю за то, чтобы ты вернулся живым с этого свидания.

– Сколько раз Каминский оказывал физическое сопротивление?

– Каждый раз, как мы к нему заходили. Мы не шутили, устанавливая эти правила.

– Вот так – стенка на стенку?

– Да, вот так.

– И это помогло?

– Мы возвращались целые и невредимые, так что помогло. Но он по-прежнему все такой же агрессивный, если ты об этом.

– Я хочу испробовать другую тактику. Пошли?

Томас направился к двери, и надзиратели поневоле последовали за ним.

– Учти, тебя предупреждали, – пробурчал один за спиной у Томаса.

Они поднялись по лестнице на последний этаж, где находился самый охраняемый отсек тюремных камер. Дойдя до верхней площадки, они проследовали дальше по коридору мимо ряда красных дверей, пока не оказались перед последней камерой. Первый надзиратель приоткрыл заслонку перед глазком и заглянул внутрь.

– Он не спит? – спросил Томас.

– Каминский никогда не спит, – ответил металлический голос сквозь дыхательную маску.

– Каминский, мы заходим, – громко предупредил бородатый надзиратель. – Встань лицом к дальней стене, подняв руки над головой ладонями к стене. Готов, Каминский?

– Проваливайте, свиньи!

– Даем тебе десять секунд, затем пускаем газ. – Надзиратель начал быстро обратный отсчет: – Четыре, три, два, один…

– Уже встаю, – послышалось из камеры.

Надзиратель закрыл глазок и отпер дверь. Остальные надзиратели держались наготове, чтобы ринуться в камеру по первому знаку. По условному сигналу первого надзирателя остальные ворвались в камеру.

Каминский стоял спиной к ним, полуголый, одетый только в красные тренировочные брюки, у противоположной стены, упираясь в нее ладонями. Его длинные черные волосы наполовину закрывали изображавшую православный крест татуировку во всю спину. Два надзирателя приблизились к нему со смирительной рубашкой, двое других прикрывали их, держа наготове дубинки. Менее чем за минуту они надели ему смирительную рубашку и надежно зашнуровали.

– От тебя зависит, надевать ли тебе зубную шину или нет, – сказал надзиратель, держа ее у него перед глазами.

Каминский посмотрел на шину, затем перевел взгляд на надзирателя:

– Ты – дерьмо, а я не жру дерьма, поэтому не буду тебя кусать.

Закрывая рот, он громко щелкнул зубами, надзиратель так и отдернул от него голову.

Каминский усмехнулся:

– Может, как-нибудь в другой раз?

– Выведите его на прогулочную площадку, – сказал Томас.

Рыжебородый покачал головой:

– Договаривались про десять минут в камере.

– Я буду говорить с ним во дворике.

– Это будет нарушением одного из правил безопасности. Арестант останется в камере.

– По-моему, мы давно уже нарушили все правила, поэтому что уж теперь разговаривать о регламенте. Выводите его, и дело с концом.

Надзиратель кивнул двум своим подчиненным, которые держали Каминского.

Каминский с любопытством взглянул на Томаса, когда, подхваченный под руки надзирателями, проходил мимо него в коридор, а оттуда к двери, ведущей на крышу.

– Разрешите воспользоваться! – сказал Томас и без дальнейших объяснений взял из рук одного надзирателя дубинку.