Перед падением - Ной Хоули

Какое-то время Дарле нравились эти правила. Видимо, хотя она и утверждала, что ищет божественного озарения, в глубине души ей просто хотелось упорядоченной жизни. Она родилась в семье рабочего, где отец то и дело напивался. Поэтому она мечтала о наставнике, который подсказывал бы ей, что и когда нужно делать. Ей хотелось, ложась спать вечером, ощущать смысл в своем существовании, понимать, что мир не зря таков, каков есть. Хотя в то время Джеймс был ребенком, он хорошо запомнил, с каким энтузиазмом мать окунулась в новую для нее жизнь общины. Когда Джей Эл Бейкер решил, что детей нужно воспитывать коллективно, и велел построить для них отдельное жилище, Дарла без колебаний поддержала эту идею и отдала сына в общую группу.

– Так ты теперь живешь здесь или как? – спросила мать.

– В каком смысле? – не понял Джеймс.

– Я не могу уследить за твоими передвижениями. Ты то приезжаешь, то уезжаешь. У тебя есть хоть какой-нибудь адрес?

– Конечно. В штате Делавэр. И ты об этом знаешь.

– В Делавэре?

– Ну да. Для налогового управления.

Мать состроила недовольную гримасу, давая понять, что ей это кажется ненормальным.

– На что похож Шанхай? – поинтересовалась она. – Мне всегда хотелось там побывать.

– Там очень многолюдно. И еще там все курят.

Дарла посмотрела на сына с беспокойством и некоторой жалостью.

– Ты никогда не умел радоваться чудесам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Просто мы пришли в этот мир, чтобы радоваться и восхищаться могуществом Творца. А ты живешь в Делавэре потому, что тебе удобно платить там налоги.

– Это только на бумаге. На самом деле я живу в небе.

Джеймс сказал это, чтобы потрафить матери, но это была правда. Большая часть его лучших воспоминаний была связана с полетами. Он любил смотреть с огромной высоты на землю, видеть перед собой бескрайнюю линию горизонта. Ощущать мощный прилив адреналина, когда его самолет мчался навстречу грозовому фронту. Он никогда не задавался вопросом, который всегда занимал его мать, – зачем, ради чего существует все то, что он видит вокруг себя? Что это означает? В глубине души Джеймс знал ответ – ничего. Во всяком случае, человеческий разум не в силах это постичь.

Восход солнца, зимняя метель, птицы, выстроившиеся в небе идеальным клином… Это было – и все. Для Джеймса Мелоди правда состояла в том, что Вселенная существовала независимо от человека. Красота и величие природы были качествами, которыми наделяло ее человеческое сознание. Но на самом деле ураган был всего лишь особенностью погодных условий, а восход – следствием движения планет Солнечной системы. Мир просто существовал и подчинялся определенным законам, таким, например, как гравитация. Она была константой и действовала на все и всех без исключения.

Однажды Альберт Эйнштейн сказал: «Природа – настоящее чудо, которое мы можем понять лишь частично и очень приблизительно, оно должно вызывать у мыслящего человека чувство смирения. Это подлинно религиозное чувство, которое не имеет ничего общего с мистицизмом».

После обеда Джеймс проводил мать домой. Он шел по тротуару, а она медленно ехала рядом на скутере, время от времени приветствуя знакомых. У дверей дома поинтересовалась, когда Джеймс навестит ее в следующий раз, и он ответил, что, скорее всего, будет в Лос-Анджелесе в сентябре. Дарла посоветовала ему следить за знаками. Она снова упомянула о рыжей телице, появившейся на свет на Святой земле. «Само по себе данное событие еще ничего не доказывало, – заметила мать, – но если знаков станет больше, это нельзя оставлять без внимания».

Джеймс расстался с матерью в вестибюле на первом этаже дома. Обычно она въезжала прямо на скутере в лифт, а затем, поднявшись на свой этаж, – в квартиру. На прощанье Дарла поцеловала сына в щеку и сказала, что будет молиться за него. Еще добавила – Джеймс хороший сын, поблагодарила за обед и похвалила за то, что он не забывает иногда ей звонить. И сообщила, что недавно вспоминала о времени, проведенном в общине. Помнит ли Джеймс те времена и святого отца Джея Эл Бейкера? Как он говорил? «Я ваш пекарь, а вы мой хлеб». «Так вот, не забывай, сынок, – сказала Дарла, – что твоим пекарем была я и именно я испекла тебя в своей печи».

Джеймс также поцеловал мать в щеку, ощутив губами дряблую старческую кожу. Проходя через вращающуюся дверь, он обернулся и в последний раз помахал Дарле рукой, но она уже исчезла в лифте. Надев темные очки, Джеймс зашагал по залитой солнцем улице.

От смерти его отделяли десять часов.

На подлете к аэропорту Тетерборо поднялся довольно сильный ветер. Небо было плотно затянуто тучами. Джеймс пилотировал «Сессну-282», в салоне которой расположились четверо топ-менеджеров корпорации «Сони». Посадка прошла без осложнений. После приземления самолет подрулил к дожидавшемуся прибытия рейса лимузину. Как обычно, Джеймс, стоя в дверях кабины, пожелал выходившим из салона пассажирам всего хорошего. Раньше, по привычке, выработавшейся в детстве, он иногда произносил фразу: «Да благослови вас Господь». Однако стал замечать, что при этих словах люди в строгих костюмах и галстуках чувствовали себя неловко, и в конце концов перестал это делать. Джеймс всегда относился к своим обязанностям командира экипажа очень серьезно.

Было три часа дня. До следующего рейса у Джеймса оставалась пара часов свободного времени. Его ждал короткий перелет до Мартас-Вайнъярд. Там он должен был взять на борт семерых пассажиров и вернуться назад. На этот раз лететь предстояло на «Лире 45 Экс-Эр». Прежде ему не приходилось пилотировать самолеты такой модели, но Джеймса это нисколько не беспокоило. Компания «Лир» выпускала очень надежные машины. Все же, сидя в комнате отдыха экипажей, он внимательно прочел спецификацию. Длина самолета составляла около 25 метров, размах крыльев – 20 метров. «Лир 45 Экс-Эр» был способен без дозаправки совершить трансатлантический перелет с крейсерской скоростью почти 900 километров в час. Практический потолок, согласно спецификации, составлял 15 тысяч метров, но Джеймс по опыту знал, что подобные характеристики указываются с солидным запасом. Он вполне мог бы поднять «Лир» и выше, но при перелете до Мартас-Вайнъярд и обратно в этом не было никакой необходимости.

Члены религиозной общины, в которой Джеймс жил в детстве, свято верили в то, что конец света наступит 9 августа 1978 года. Бог предупредил их гуру, что на этот раз на землю обрушится не вода, а огонь, и именно к этому участники секты старались подготовиться. Джей Эл Бейкер все больше времени проводил в сарае, вознося молитвы архангелу Гавриилу. По молчаливому согласию все обитатели лагеря устроили себе десятидневный праздник желудка, во время которого ели без всякой меры, а затем стали питаться одной мацой. Температура воздуха сильно колебалась – днем стояла жара, ночью сильно холодало.

Джеймс выяснил прогноз погоды на ближайшие несколько часов. Синоптики сообщали, что в районе Мартас-Вайнъярд ожидалась низкая облачность – от 60 до 120 метров, густой туман и, как следствие, плохая видимость при северо-западном ветре, дующем со скоростью 25–30 километров в час.