Книга несчастных случаев - Чак Вендиг

На третий день отсутствия Нейта Мэдди поняла, что сломалась. Она всегда гордилась тем, что перед лицом хаоса «держит свое дерьмо в себе». У нее были свои тараканы в голове, Мэдди это понимала: тревога и, хотя это и не было диагностировано, что-то вроде синдрома дефицита внимания. Возможно, даже немного обсессивно-компульсивного расстройства. Но Мэдди умела лечить себя. Списками. Книгами. Своим искусством. И в первую очередь – это она осознала только сейчас – своей семьей. Теперь семья разбита. Целая ее треть, жизненно важная, отрублена и бесследно исчезла.

Хотя временами непрошеные мысли сигнализировали о другом ощущении, скрывающемся под поверхностью: «А тебе не стало немного лучше? Теперь, когда его нет? Больше нет его боли. Его странных настроений. Теперь ты можешь быть собой. Уже не нужно жертвовать. Можешь подумать о себе».

Мэдди в это не верила. Не соглашалась. Однако навязчивые мысли заявлялись без спроса. Она их не приглашала. Но они все равно приходили, и неважно, правдой они были или ложью.

И вот спустя восемь дней Мэдди отправилась бродить по лесу. Время от времени она останавливалась и просто стояла, уставившись перед собой. Словно призрак срубленного дерева, ищущего свой пенек, куда можно будет пристроиться, отдохнуть и подумать. Когда такое происходило, ее мысли начинали блуждать, не наугад, а словно стараясь что-то найти. Какое-то воспоминание, какую-то догадку, что-то неуловимое. Грезу, ускользающую от преследования.

В лесу рядом с домом было тихо и холодно. Деревья в преддверии зимы казались мертвыми. Еще недавно пестрая опавшая листва превратилась в однообразный серо-бурый ковер.

Мэдди не смогла бы объяснить, что ищет. Отчасти она хотела найти какую-нибудь улику, как это бывает с везучим следователем: отпечаток ноги, каплю засохшей крови, несколько волосков, завязший в грязи ботинок. Мэдди хотелось увидеть то, что увидел Нейт, – изможденного человека с всклокоченной бородой, призрак мертвой девочки, серийного убийцу, крадущегося между деревьев, даже отца Нейта. И тут ее снова словно ударило по голове, как это уже неоднократно случалось за последние несколько дней: безумный позыв сделать что-нибудь. Почувствовать в своих руках материал, долбаный первозданный материал вроде камня, ветки, земли или металла. И сотворить из него что-нибудь живое, что поможет ей.

Однако когда она сделала это в предыдущий раз – когда в последний раз отдалась работе, – призвала серийного убийцу. А затем этот самый убийца напал на ее мужа. Точно так же, как впустила в этот мир сову, возможно – возможно, – она впустила в него и Эдмунда Уокера Риза.

Это вселяло в Мэдди ужас.

«Искусство как сосуд. Искусство как портал. Я управляю им? Или же оно управляет мною?»

Вздохнув, Мэдди подавила позыв. Безумная искорка «сделать что-нибудь» быстро погасла. Мэдди взглянула на часы. С минуты на минуту к ней должен был приехать Фига.

* * *

– По-моему, он какой-то стремный, – сказал Фига, дуя на пар, поднимающийся над кружкой кофе. – Вчера я снова ездил к нему поговорить. Просто пощупать, что к чему. Я не следователь, не сыщик, но… Нейт – мой друг. А этот тип был весь какой-то дерганый. Дома у него полный бардак. Сам он выглядит ужасно. Он пил, и я не могу сказать, то ли он выходил из глубокого запоя, то ли, наоборот, только отправлялся в него, но это был совсем не тот собранный человек, которого мы видели на празднике. Со мной он был предельно краток. Постарался побыстрее выставить за дверь.

Мэдди нервно расхаживала по кухне.