Академия - Бентли Литтл

Она взяла следующую работу, посмотрела на заголовок. «Анальное искупление».

Анальное?

В животе заворочался тяжелый камень. Посреди страницы Диана заметила собственное имя, и глаза ее перебежали к этому абзацу.

«Мисс Брук приподняла ягодицы повыше, желая глубже принять его в себя. Задница у мисс Брук оказалась тугой, мягкой, теплой, и он по-звериному зарычал, войдя в нее сильным толчком. Он был близок к оргазму, и она вдруг тоже закричала, когда собственные неуемные пальцы, порхающие между ног, довели ее до кульминации. Он ощутил колоссальное облегчение, толкнул еще и излился в эту податливую глубину, а ее сфинктер все сокращался, выдавливая из огромного члена густую горячую сперму – всю, до последней капли».

Диану передернуло от отвращения. С нее хватит. Она ни за что не поставит приличную оценку за такую мерзость. Нахмурившись, Диана подумала о сочинении Келли и выбрала наугад следующую работу. Прочла из нее несколько строк, взяла еще одну тетрадь. И еще. И еще. Везде присутствовало красочное описание секса и потрясающей жестокости. Диана рылась в тетрадях, просматривала пару строчек в одной, абзац – в другой. Главной героиней всех сочинений выступала она сама, Диана Брук. Ей было стыдно, страшно, противно – все одновременно. Причем качество работ оказалось на высоте, и это пугало еще сильнее. Даже самые слабые ученики, которые едва могли пару слов связать, сочинили складные опусы, полные подробностей.

Тетради выпали у Дианы из рук.

Сегодня ей, пожалуй, намеченного не выполнить. Она впала в уныние и утратила способность трезво мыслить. Исправлять ошибки и ставить оценки за ТАКОЕ просто нельзя. Что же делать? Диана решила сейчас идти спать, а завтра в классе притвориться, будто сочинений она еще не читала. И лелеять надежду, что к завтрашнему вечеру в голове родится какое-нибудь решение.

Диана допила остывший чай, поставила чашку в раковину, погасила свет и на ощупь побрела в темноте в спальню. На прикроватной тумбочке Грега горел ночник, сам он дремал, лежа на боку посреди кровати. Грег часто засыпал за чтением. «Лучшее снотворное – хорошая книга», – шутил он. Диана обошла кровать, чтобы снять с мужа очки. На носу их не оказалось, зато Диана увидела стекло на постели: очки упали, и Грег во сне раздавил их.

– Грег, – позвала Диана.

Она попробовала его перевернуть, но он почему-то оказался необычайно тяжелым. Диана потормошила мужа; тот не реагировал. Она коснулась его щеки.

Кожа была холодной.

– Грег! – закричала Диана.

Она напряглась, с трудом перевернула его на спину, разорвала пижаму, приложила ладонь к груди. Прислушалась – есть ли дыхание? сердцебиение? – ничего не услышала, стала вспоминать основы искусственного дыхания. Зажала пальцами нос мужа, выдохнула ему в рот, затем несколько раз ритмично надавила на грудную клетку.

– Не умирай, – всхлипывала Диана. – Не умирай…

Однако в глубине души она знала: Грег уже умер.

Диана не сдавалась, продолжала реанимировать: давила и выдыхала, давила и выдыхала…

Через какое-то время она обмякла. Руки болели, легкие жгло огнем. Диана истерически рыдала, но краешком сознания еще надеялась. Она перегнулась через него, схватила телефон, набрала 911. Вдруг медики привезут какой-нибудь неведомый аппарат или применят какой-нибудь неведомый реанимационный прием…

Она посмотрела вниз, на постель, и рядом с раздавленными очками увидела книгу, которую читал муж. Диана не сумела оторвать глаз от заголовка, даже когда услышала в трубке голос полицейского диспетчера.

Это был «Устав старшей школы имени Джона Тайлера».