Экзорцисты - Джон Сирлз

Я с утра ничего не ела, поэтому сказала, что ланч – это хорошая идея. Перед уходом Хикин попросил меня оставаться в машине и не открывать двери. Я наблюдала, как уменьшается его фигура в зеркале заднего вида, пока он не исчез в баре.

Оставшись в одиночестве, я постаралась не думать о той ночи, когда меня оставили в машине. Потом я посмотрела на пол машины Хикина, представила, как мама сидит на этом самом месте, отпихивая банки из-под содовой ногой и одновременно переворачивая страницы книги с образцами обоев, которую она взяла возле хозяйственного магазина. Если она и в самом деле так устала от работы, как утверждал Хикин, становилось понятно, почему обычная вещь, вроде книги с образцами обоев, могла ее настолько взволновать. Я вспомнила, как она показывала книгу мне, не упоминая о поездках с Хикином, и просто переворачивала страницы, изучая пиршество цветов и рисунков с удивлением в глазах.

«У каждого образца есть свое настроение – так каждый человек обладает собственной личностью, – вспомнила я ее слова. – А что выберешь ты, Сильви?»

«Тебя интересует, что бы я хотела для нашей кухни?»

«Нет. Какой личностью ты станешь?»

Кто-то резко постучал костяшками пальцев в окно машины, и я вздрогнула. Подняв глаза, я увидела мужчину с морщинистым лицом и длинными желтыми зубами, которые заставили меня подумать о клавишах старого рояля. Он сделал руками круговое движение, призывая меня опустить стекло. Вместо этого я проверила, закрыты ли двери, и огляделась, не идет ли Хикин. Однако увидела лишь выцветшие флаги над входом в бар.

Я решила, что мужчине нужны деньги, и нервно отмахнулась от него. Однако он не уходил. Я услышала, как по другую сторону стекла его приглушенный голос произнес:

– Сильви?

Мое имя, слетевшее с его сухих губ, должно было заставить меня успокоиться, но я встревожилась еще сильнее.

– Да? – осторожно ответила я.

Его рот снова начал двигаться, но ш-ш-ш-ш не давало мне разобрать, что он говорит. В какой-то момент он заметил недоумение на моем лице, замолчал и снова сделал круговое движение рукой. Наконец я опустила стекло на пару дюймов.

– Так-то лучше, – сказал он. – Немного. Ты ведь Сильви, да?

– Откуда вы знаете мое имя?

– Именно это я и пытаюсь объяснить. Я знаком с твоим дядей. И знал отца, в молодости, до того как он покинул наши края и стал знаменитым. Прежде, в детстве… я вел себя с ним не лучшим образом. Наверное, он никогда про меня не рассказывал.

Пока он говорил, я вспомнила отрывок из книги Хикина.

– Так вы… Ллойд?

Он облегченно вздохнул и улыбнулся, показав свои зубы-клавиши.

– Ты поняла. Я бы тебя не узнал, если бы не заметил репортера и не вспомнил, как он приезжал сюда несколько месяцев назад. Я был с Хоуи, когда ты ему звонила. Ну и понял, что происходит. И вот бинго. Привет, Сильви.

– Привет, – ответила я, слегка смягчаясь, но не опуская стекло дальше.

– Наверное, мне пора переходить к делу. Хоуи это не понравится, но если ты хочешь его увидеть, тебе следует пойти со мной.

– И куда?

– Будет проще, если я покажу.

В зеркало я видела только старые флажки над дверью бара. Наверное, Хикин по-прежнему находился внутри, смотрел, как бармен готовит наши сэндвичи, или искал что-нибудь съедобное на полках среди сигарет и журналов.

– Если вы не против, я подожду, когда вернется репортер, чтобы он мог к нам присоединиться.

Ллойд посмотрел в сторону бара и прищелкнул языко-м.

– Если ты попытаешься повидать дядю с этим парнем на буксире, то не рассчитывай на удачный исход. Можешь не сомневаться. Хоуи не хочет говорить с репортерами. В особенности с твоим знакомцем.

– Но почему он не хочет с ним разговаривать? – спросила я, хотя меня гораздо больше интересовало, почему он отказывается говорить со мной.

– Будет лучше, если он сам тебе объяснит. Если хочешь, пойдем со мной.

Я посмотрела на стоявшего возле машины Ллойда – толстые ногти, коротко подстриженные, истертые и желтые, как и зубы. Вероятно, он был из тех, кто смеялся над моим отцом.

– Почему вы здесь? – не удержалась я от вопроса.

Ллойд переступил с ноги на ногу и пнул старым ботинком тротуар. Я видела, что разговор через приоткрытое окно его раздражает, но он ничего не сказал, а наклонился вперед и положил руку на крышу машины.

– Когда твои дедушка и бабушка были живы, я отвечал за техническое состояние здания. И занимался тем же после того, как все изменилось. Теперь, когда Хоуи вернулся, я по-прежнему здесь. Вот почему я делаю тебе предложение, пока твой приятель репортер не вернулся. Ты хочешь, чтобы я отвел тебя к твоему дяде или нет?

Инстинкт подсказывал мне, что ему нельзя верить и следует поднять стекло и отправить Ллойда прочь, но моя рука потянулась к ручке, и я распахнула дверцу.

Когда я вышла из машины, оказалось, что Ллойд гораздо меньше, чем я предполагала, немногим выше меня, с огромным животом и длинными обезьяньими руками, болтавшимися вдоль тела. Он больше ничего не стал говорить, лишь указал рукой направление. Мы снова пересекли улицу, и я подумала, что сейчас он вытащит ключ из кармана своих испачканных краской джинсов. Однако он свернул в переулок. Прежде чем последовать за ним в тень, я обернулась, рассчитывая увидеть Хикина, выходящего из бара с нашим ланчем в руках. Но он так и не появился. Если учесть, что я притащила его сюда обманом, а он меня простил, я понимала, что не должна никуда уходить. Но теперь было поздно поворачивать обратно.

В переулке стоял огромный мусорный контейнер, за которым был припаркован мотоцикл. Мы остановились перед железной лестницей, которая показалась мне похожей на пожарный выход, а еще через мгновение я поняла, что так и есть.

– Видишь дверь? – Ллойд показал на второй этаж. – Она не заперта. Поднимись туда и пройди по коридору. Третья дверь направо.

Я стояла и не двигалась.

– Не жди меня, Сильви. Если я тебя приведу, он ужасно разозлится. Так что сделай мне одолжение: веди себя так, словно ты сама догадалась, куда идти. А я буду считать, что это хоть какая-то малость, которую я сделал для твоего отца.

Ллойд резко повернулся, зашагал прочь и быстро скрылся из вида.

Я поняла, что малейшие колебания приведут к тому, что Хикин вернется и найдет меня здесь. Я поставила ногу на первую ступеньку и начала подниматься наверх. Металлическая дверь легко открылась, я оказалась в темном коридоре и пошла вперед в мерцающем тусклом свете. На стенах висели афиши фильмов «Поющие под дождем», «В джазе только девушки», «Бен-Гур», «Все о Еве». Всякий раз, когда свет вспыхивал ярче, я видела старых кинозвезд, которые улыбались мне, словно призраки из-под стеклянных рамок.

– Третья дверь направо, – шептала я снова и снова, пытаясь заглушить ш-ш-ш-ш в ухе и тик-тик-тик моего кроличьего сердца.