Квинканкс. Том 1 - Чарльз Паллисер

Матушка отдала подарок и попросила служанку передать госпоже наши поздравления.

— Очень хорошо, миссис Мелламфи. Но, пожалуйста, не назовете ли ваш адрес?

Я предостерегающе дернул матушку за рукав.

— Мы вскоре переезжаем, — отозвалась матушка, вспомнив заранее заготовленный предлог. — Я сообщу миссис Фортисквинс наш адрес, когда сама буду его знать.

— Но, пожалуйста, мэм, скажите, где вы живете сейчас. Госпожа мне строго-настрого велела: если придет миссис Мелламфи, а меня не будет дома, узнай, где ее искать. Если вы не скажете, мне от нее попадет.

Матушка покраснела и испуганно взглянула на меня.

— Через день-другой мы отправим ей известие, — проговорил я важно, словно по нашим поручениям бегала добрая дюжина слуг. Затем, взяв матушку под руку, я повел ее прочь.

— Хорошо сказано, Джонни, — шепнула она мне.

— Интересно, зачем миссис Фортисквинс так понадобился наш адрес.

— Вероятно, она хочет нам помочь.

В ее голосе не чувствовалось убежденности; по-видимому, происшедшее она расценила как свидетельство того, что миссис Фортисквинс нельзя доверять.

Миновали месяцы, деньги наши снова подошли к концу, близилась новая катастрофа, выхода из которой я не видел, пока матушка упорно отказывалась продать либо футляр, либо кольцо.

Часто я думал о кодицилле, за который сэр Персевал, а потом мистер Барбеллион предлагали такие деньги. Тысяча семьсот фунтов положили бы конец всем нашим бедам, и было утешительно знать, что на крайний случай у нас остается это средство спасения. Но в то же время я стал смутно чувствовать, что, не зная, зачем Момпессонам так понадобился этот документ, расстаться с ним было бы ошибкой. Быть может, матушка не так уж не права, отказываясь его продать. Мне вспомнился день, когда она показала мне медальон и говорила, что обдумывает некое решение. Речь шла о том, что мы могли бы разбогатеть, но, несомненно, подвергнемся опасности, если она решится не предпринимать какие-то действия. Мне показалось, что теперь я понимаю: испуганная взломом, она думала о том, чтобы уничтожить кодицилл. Тогда, конечно, я был прав, подозревая, что документ мог бы принести нам большое богатство!

Матушка теперь подолгу сидела на кухне с миссис Филлибер; все чаще она поднималась в нашу комнату поздно ночью и будила меня длительными приготовлениями ко сну. После этого она все утро пролеживала в постели, жалуясь на головную боль.

К концу февраля от денег, вырученных за платье, ничего не осталось, и однажды утром к нам поднялась хозяйка, чтобы, как обычно, немного потолковать. Нехотя матушка согласилась продать футляр и отдала его миссис Филлибер, а документ бережно спрятала в кармашек под нижней юбкой, где носила записную книжку.

Я подумывал, не продать ли колечко, подаренное Генриеттой, и показал его миссис Филлибер.

Она взглянула на колечко пренебрежительно.

— Это всего лишь оловянный сплав и стекляшка, — фыркнула она. — И пенни не стоит.

Ее слова меня задели, я вспыхнул, но все же испытал облегчение, оттого что могу оставить у себя эту памятку; мир детской невинности, когда мы обменялись любовными клятвами, отодвинулся далеко-далеко, но черноглазую сентиментальную девочку я по-прежнему вспоминал с нежным чувством.

Продажа футляра принесла нам два фунта, благодаря которым мы продержались на плаву еще около месяца, но однажды утром, в середине марта, наше положение разом изменилось к худшему. Я вышел купить на завтрак булочек, а на обратном пути заметил человека, стоявшего на той стороне дороги. Мне вспомнилось, что несколько дней назад я видел его на том же месте, и я подумал о том, как это странно. Но, поднявшись наверх, я тут же об этом забыл, так как застал там неприятную сцену. В дверях нашей каморки стояла миссис Филлибер и громко требовала заплатить долг.

— Говорю вам, у меня нет денег, — восклицала матушка.

— Тогда продайте этот треклятый медальон. — Лицо хозяйки налилось кровью, а это, как мне уже было известно, не предвещало ничего хорошего.

— Не могу! Не хочу! — протестовала матушка.

— Ладно, тогда заложите его, и когда придут эти чертовы деньги — если они когда-нибудь в самом деле придут, — сможете его выкупить.

— Мне страшно. Я могу не получить его назад.

— Хорошо, милочка, вам придется найти какой-нибудь выход, а иначе выметайтесь. Вместе с этим паршивым мальчишкой.

Последней фразой она, вероятно, почтила меня: в тот самый миг я добрался до верхней лестничной площадки. Я вошел матушка прятала лицо в ладонях.

— Тогда, по крайней мере, не продадите ли кольцо? — Миссис Филлибер по-прежнему стояла в дверях.

— Мое обручальное кольцо? — Матушка удивленно подняла голову.

— Да-да. — И хозяйка добавила саркастически: — Или с ним связаны нежные воспоминания?

— Да, связаны, — тихо проговорила матушка. — Но лучше уж кольцо, чем медальон. Сколько оно стоит?

Миссис Филлибер вдвинулась в комнату, взяла слабенькую белую ручку моей матери в свою красную лапищу и стала рассматривать кольцо.

— Фунта два.

— Но оно стоит больше, я уверена. Взгляните, какая работа!

— Скупщики золотых вещей, милочка, смотрят только на вес. — Она изучила гравировку: — Что это за буквы?

— Переплетенные «П» и «М» в венке из роз.

— А к венку приделана буква «К», так ведь? Очень красиво, но другим людям это не нужно. Ювелир самым первым делом сотрет надпись.

Я никогда не замечал эти буквы. Что означало таинственное «К»?

— Я не могу обойтись без обручального кольца.

— Верно, — кивнула хозяйка. — Но его добыть нетрудно. — Она заранее хихикнула собственной шутке. — Куда проще, чем мужа. И удержать тоже.

— Хорошо, я его продам.

— Знаете, я кое-что придумала. Мы с вами пойдем сейчас к ювелиру по соседству — я его знаю как облупленного, он заплатит нам честную цену. И за какие-нибудь несколько пенсов он продаст вам медное колечко с такими же буквами. Ну, что скажете?

Матушка кивнула.

— Тогда надевайте шляпку и отправляемся.

— Я вам не нужен, да, мама? — спросил я.

— Нет-нет, Джонни. Оставайся дома. Я не задержусь. На обратном пути куплю чего-нибудь вкусненького на обед.

Я ее поцеловал, и она вышла с миссис Филлибер. Наблюдая за ними из окна, я вспомнил о давешнем незнакомце и заметил, что его больше нет.

Приблизительно через час громко зазвонил колокольчик у входной двери. Я решил, что это матушка опередила миссис Филлибер, имевшую при себе ключи, но в ответ на слова девочки-служанки послышались мужские голоса. Потом раздался топот на лестнице, кто-то бесцеремонно распахнул дверь моей комнаты, и внутрь ввалилась толпа незнакомцев.