Холодное время - Фред Варгас

Моя жизнь это отечество; в моем сердце нет страха; и если мне придется умереть, я умру без упрека и без позора.

Все как один встали и принялись лихорадочно и сбивчиво аплодировать. А трость Кутона снова застучала в такт общему энтузиазму.

– Перерыв, – сообщил Брюнет. – Я вас предупреждал, что мы прервемся, прежде чем перейти к заседанию шестнадцатого жерминаля.

Сотни людей столпились в буфете, но, несмотря на закуски и напитки, эта трапеза при свечах, в холодном помещении, мало походила на праздничную вечеринку XXI века. Нет, они полностью слились со своими персонажами, и их разговоры и жесты не выходили за рамки прошлой эпохи.

– Поразительно, да? – спросил Брюнет, когда вкрадчивый Фуше подкатил его к Адамбергу, он прислуживал грозному Кутону, явно пытаясь замолить грехи после лионский бойни. – Даже Блондин-Фуше, как видите, продолжает играть роль предателя всех идей, кроме своих собственных. При Наполеоне он станет министром – полиции, само собой, – и получит титул герцога.

– Ну, это пустяки, учитывая его заслуги перед отечеством, – язвительно заметил Блондин.

– Сансон зашевелился, – внезапно сказал Адамберг.

– Демулен идет за ним на расстоянии восьми метров, – отозвался Данглар.

– Они направляются к южному выходу, – сказал Брюнет. – Поторопитесь.

Вуазне, Жюстен, Ноэль и Мордан заняли свои позиции. Через четыре минуты затренькало приемное устройство.

– Вижу его, – сказал Мордан. – Они вышли вместе, но теперь расходятся в разные стороны.

– Толстый – это Сансон, – сказал Адамберг. – Вуазне и Ноэль, он ваш. С хорошеньким кукольным личиком – Демулен. Вы с Жюстеном идите за ним.

– Сансон на мотоцикле. Демулен на своей машине.

– Запишите номера. Надо полагать, – добавил Адамберг, повернувшись к Брюнету, – они знакомы между собой. Не исключено, что это осложнит ситуацию.

Через двадцать минут Сансона обнаружили на улице Мулен-Вьё. Еще четверть часа спустя Демулен объявился на улице Гинмера. Вызвать их завтра же в комиссариат. Адамберг сожалел, что его не будет и он не услышит их показаний. Но они договорились с Морданом, что по мере возможности он будет следить за допросом по интернету из своей дурацкой Исландии.

В его команде назревал бунт.

Сдалась ему эта Исландия.

– Мне кажется, Исландия ужасно далеко, – сказал он Вейренку.

– Она правда далеко.

– Я хочу сказать, я далек от нее и в мыслях, и во времени, мне кажется, она опередила меня на два столетия. От этого ожившего Конвента можно рехнуться. Вот я сейчас говорю с тобой, но при этом уже нетвердо знаю, что такое воздушный транспорт.

– Я понял. Честно говоря, Робеспьер был сегодня великолепен. Аж кровь стынет в жилах.

– Фуше еще круче.

– Ты обратил внимание? По-моему, он отлично себя чувствует в этой жуткой роли.

– На хрен нам эта Исландия? Если вообще такая страна существует?

– Посеем там семена Революции?

– Хорошая мысль, – кивнул Адамберг. – Запасись литературой. Нам будет чем заняться, когда туман застигнет нас на острове.

– Почитаем с выражением.

– Про свободу и равенство. Подыхая от холода.

– Вот именно.