Квинканкс. Том 1 - Чарльз Паллисер

Матушка испуганно взглянула на меня, я кивнул, чтобы ее ободрить.

— Очень неплохо, — выдавила она из себя.

— Сдается мне, на службу вам не поступить, — угрюмо проговорил клерк. — Уж и не знаю, стоит ли вас записывать. Отозваться о вас есть кому? — Видя, что мы не понимаем, он пояснил раздраженно: — Отзыв о вас представить можете?

Матушка бросила мне еще один испуганный взгляд. Как же мы об этом не подумали?

— Миссис Фортисквинс, — проговорил я.

Матушка удивилась, востроглазый клерк это заметил и поглядел на нас скептически.

— Кто такая миссис Фортисквинс и где она живет?

— Это очень респектабельная леди, вдова юриста, — пояснил я. — Она живет на Голден-Сквер.

Собеседник пренебрежительно прищелкнул пальцами.

— Тьфу на вашу миссис Фортисквинс и на Голден-Сквер. Нам нужен титул или, по самой крайности, шикарный адрес в Вест-Энде.

— Быть может, семья поскромнее удовольствуется и такой рекомендацией? — спросила матушка.

— Может, конечно, вы в этом разбираетесь побольше моего, — грубо рявкнул клерк. — Да скромные семьи привередничают так, что куда там самой что ни есть аристократии. — К нашему ужасу, он вырвал из книги и скомкал страницу, где начал записывать ответы моей матушки. — Мы вас не возьмем. Пустой номер.

— Пустой номер? — повторила матушка.

— Вы можете устроиться разве что няней для детей, — добавил клерк. — Для этого вашей миссис Фортисквинс достанет. Но мы такими работниками не занимаемся. Вам нужно обратиться в бюро по найму слуг. А теперь, пожалуйста, на выход.

Когда он отвернулся, я дернул матушку за рукав:

— Мисс Квиллиам, — напомнил я.

— Не получится, — шепнула она.

— Ты обещала, — настаивал я, и она нехотя возвратилась к стойке.

— Нельзя ли кое о чем вас спросить? — начала она. — Я разыскиваю одну мою знакомую, то есть знакомую моего сына — она, вероятно, у вас зарегистрирована. Мисс Квиллиам.

— Припоминаю такое имя. Но что мне с этого будет?

— Прошу прощения?…

— Что мне будет за беспокойство?

— Он хочет денег, — шепнул я.

— Сколько? — тоже шепотом спросила матушка.

— Два шиллинга, — предположил я, раздумывая, стоят ли того эти сведения.

Матушка извлекла из ридикюля монеты и положила на стойку. Клерк, углубившийся в большой том, который лежал рядом, рассеянно их сгреб. Проследив пальцем строчку за строчкой, он наконец произнес:

— Да, фамилию вроде бы я припомнил. Мисс Квиллиам состояла у нас на учете, когда служила в семье сэра Персевала Момпессона с Брук-стрит и из Момпессон-Парка, Хафем. — Он задумчиво устремил взгляд в пространство, и на лице его появилось мечтательное выражение. — Дом самый изысканный. Пока двое юных джентльменов обучались дома, мы отправили туда немало гувернанток. А в последнее время тоже — для юной леди. Ну да, без счета.

— Не скажете ли, на кого она работает сейчас? — прервала матушка его размышления.

— Нет, не могу, — отрывисто отозвался он и нахмурился.

— Посмотрите, будьте добры, — вмешался я.

— Незачем. Больше она у нас не регистрировалась. Месяц или два назад она вернулась сюда и попросила поставить ее на учет, но я не сумел ничем ей помочь.

Мы с матушкой обменялись испуганными взглядами.

— Не понимаю, — проговорила она.

Таинственный многозначительный взгляд клерк дополнил пантомимой: подпер нос сбоку толстым пальцем и выразительно потряс головой.

— Она уволилась без рекомендации.

Это подтверждало слова Генриетты, но неожиданно затруднило наши поиски.

— Раз так, то, по крайней мере, не будете ли вы любезны назвать нам ее нынешний адрес, — попросила матушка.

— Она его не оставила, это было не нужно.

— Но хоть какой-нибудь адрес у вас есть? — спросил я. Клерк неохотно вернулся к засаленной странице большого тома.

— Согласно записи, до переезда в дом сэра Персевала она обитала на Коулман-стрит, дом двадцать шесть. Тоже очень хороший адрес, из лучших в Сити. Но что толку ее теперь там искать. — Клерк захлопнул книгу. — Больше я ничего не могу для вас сделать.

— Вы все время повторяете, что ничем не можете нам помочь, — запротестовал я. — За что же вы взяли два шиллинга?

— Ступайте прочь, — угрожающе буркнул клерк. — Люди ждут своей очереди.

Матушка взяла меня за руку, и мы уныло отправились восвояси.

— Почему он вел себя так нелюбезно? — спросила матушка.

— Потому что он скотина, — крикнул я.

— Джонни, — немного помолчав, спросила матушка, — как ты думаешь, если бы мне предложили место, имели бы мы право сослаться на миссис Фортисквинс?

Теперь у меня было время подумать, и я ответил:

— Мне кажется, мама, было бы небезопасно выдать ей, где мы находимся.

Она согласилась, и мы пошли дальше. Когда мы добрались к себе и пообедали, матушка надела шляпку и отправилась по своим таинственным делам.

Ожидая ее, я, чтобы себя развлечь, стал просматривать одну из своих любимых книг (она не досталась ворам, потому что я нес ее с собой), но картинки, казавшиеся в Мелторпе такими интересными, выглядели сейчас удивительно скучно. Возможно, причина заключалась в том, что я наконец попал в Лондон и, следовательно, на каждом шагу меня подстерегали приключения, хотя, если это было так, то дом и улица, где я находился, не оправдывали как будто ожиданий. Я захлопнул книгу, подсел к окну и стал наблюдать, как в вечернем небе садилось солнце, как медленно поворачивались колпаки труб, как прыгали воробьи в канаве у домов напротив.

Наконец я услышал, как внизу зазвенел колокольчик и Дженни пошла открывать дверь. У двери послышались легкие шаги, матушка вошла, и я тут же понял: случилось что-то, глубоко ее взволновавшее. Она сняла шляпку и устремила на меня невидящий взгляд, ничего не сказавший мне о том, случилось доброе или плохое. Матушка выглядела возбужденной, словно преисполнилась непредвиденных надежд, но в то же время грустной, словно на нее легла темная тень прошлого. Когда я заговорил с ней, она внезапно отвела глаза и отозвалась далеко не сразу. Пока мы ужинали хлебом и сыром (матушка принесла их с собой), мне стоило немалого труда сдержать свое обещание и не пуститься в расспросы.

Потом матушка села за стол и начала что-то писать в записной книжке. Когда я часа через два отправился к себе в спальню, она все еще писала; проснувшись случайно еще через несколько часов, я заглянул в гостиную: матушка все так же склонялась над записной книжкой и водила пером.