Убивая ангелов - Кейт Родс

К половине десятого я уже раскаивалась в своей глупости и собиралась уходить, но тут к дому подъехал синий «БМВ». Я склонилась над телефоном, притворившись, что просматриваю сообщения, а когда подняла голову, чуть не ахнула от удивления. Из машины вылез Хенрик Фрайберг, одетый в тот же несуразный костюм, который носил в банке. Выглядело это странно, потому что банк аудиторы закрыли. Не успела я решить, что делать, как Фрайберг исчез за дверью. Вырвавшаяся из открытого окна красная штора затрепетала, как флаг победы.

Попытка дозвониться до Бернса не удалась, его номер был занят. Но уйти я снова не успела – Фрайберг вышел из дома. В его походке появилась легкость, он шел пружинистым шагом, точно получил инъекцию храбрости и уверенности. Я быстро пересекла улицу и стала ждать его возле «БМВ». Увидев меня, банкир вспыхнул от злости и смущения и тут же, стыдливо опустив голову, попытался нырнуть в машину. Услышав, как щелкнули замки, я ловко запрыгнула на пассажирское сиденье. Онемев от шока, Хенрик съежился за рулем.

– Мистер Фрайберг, давайте поедем в какое-нибудь тихое место. Пожалуйста, – попросила я.

Он в точности следовал всем моим указаниям, и за время поездки мне стало понятно, как ему удалось так долго продержаться на посту заместителя Кингсмита. Фрайберг был типичным бета-самцом, готовым подчиняться любой более сильной личности. Наверняка и Поппи держала его под своим шестидюймовым каблуком. В салоне пахло дорогим мылом. Должно быть, выбрав обслуживание по высшей категории, он потом принял душ, чтобы явиться домой чистеньким и свежим.

Мы заехали в какой-то тупик неподалеку от Найтсбридж-роуд, но Хенрик остался за рулем, уныло глядя строго вперед, как будто машина еще продолжала движение.

– Как вы меня выследили? – пробурчал он.

– Давно навещаете Поппи?

Взгляд Фрайберга отскочил от моего лица, как теннисный мяч от стены.

– Я встречался с партнером по бизнесу, и вас это совершенно не касается. – Он уже запинался, а на его верхней губе собирались капельки пота.

– Послушайте, я не собираюсь ставить вас в неловкое положение. Но вам может угрожать опасность. Некоторые из жертв были клиентами Поппи. Вы ведь знаете, да?

Банкир явно терял самообладание. Он открыл и закрыл рот, не произнеся ни звука, как механическая игрушка. Его седые волосы рассыпались и упали на лоб. Я испугалась – не болен ли он? – и, наклонившись, попыталась заглянуть ему в глаза.

– Я хочу… стараюсь не видеться с ней, но не получается. Пожалуйста, не говорите моей жене. Я все сделаю… – захныкал Фрайберг. Перспектива разоблачения, похоже, пугала его даже больше потенциальной опасности.

– Это не мое дело. Разумеется, я ничего ей не скажу.

Однако мои заверения не произвели должного впечатления на Хенрика. Он по-прежнему смотрел вперед, держась за руль, как будто это был его единственный шанс сохранить рассудок. Я подождала несколько минут и вышла из машины, предоставив ему возможность самому справиться с приступом паники. Вся эта стычка с ним не принесла ровным счетом никакого результата. Мне лишь удалось узнать, что услугами Поппи пользовался еще один служащий банка «Энджел». С таким же успехом я могла бы и дальше сидеть на стенке и считать звезды.

Шел уже двенадцатый час, когда я наконец взяла курс домой. Над крышами Найтсбриджа висел полумесяц, болезненно-бледный на фоне ясного неба. Автобус тащился невероятно долго, так что времени все обдумать было в избытке. Я уже жалела, что сунулась к Фрайбергу. К напряжению, связанному с необходимостью скрывать визиты к Поппи, добавились проблемы с банком, по которому, как тараканы, ползали теперь аудиторы. Все это подталкивало его к краю. Автобус остановился как вкопанный у станции «Виктория», возле группки туристов, дожидавшихся поезда. На их лицах уже застыло то отстраненно-выжидательное выражение, которое свойственно людям в начале долгого путешествия. Мои мысли понесло к последней поездке Эндрю в Париж, но я вовремя загнала их поглубже.

На Провиденс-сквер путь мне преградила пожарная машина. Скорее всего, кто-то слишком разгулялся, и разведенный для потехи костер вышел из-под контроля. Отблески уже отражались на белых ликах зданий. Неподалеку толпились зеваки из числа местных жителей. Свернув за угол, я сразу поняла, в чем дело. Горел микроавтобус Уилла. Зрелище напоминало внушительный фейерверк, пламя выстреливало из окон и устремлялось в ночное небо. Я попыталась пробиться сквозь толпу, но оцепление из трех пожарных никого не пропускало. Огонь набирал силу, и они, должно быть, опасались, что он перекинется на другие машины. Я невольно зажмурилась, вспоминая, сколько лет Уилл прожил в машине, упорно отказываясь войти в дом, а когда открыла глаза, увидела на другой стороне площади Даррена. Он сидел на белом скутере и уехал раньше, чем я успела что-то сделать.

В конце концов мне удалось найти полицейского и объяснить, что микроавтобус принадлежал моему брату. Записывая показания в блокнот, он неодобрительно покачал головой.

– Это все детишки. Выставляются друг перед другом, а потом устраивают такое вот на спор.

– Я знаю, кто это устроил.

Я назвала Даррена Кэмпбелла и объяснила, что он сбежал из больницы. Явно заинтригованный, полицейский все записал. Похоже, реальная ситуация оказалась даже более интересной, чем сцены из «Жителей Ист-Энда». Я посмотрела на микроавтобус. Струя воды била в переднее окно. Что-то приглушенно грохнуло, и крышка капота отлетела в сторону. Я прошла по разлившейся маслянистой воде и устало поднялась по лестнице, уже не думая о возможной опасности. Даррен наверняка успел умчаться далеко-далеко. Вот только зачем ему вообще понадобилось поджигать автомобиль? Может, он увидел мое имя на табличке у парковочной стоянки? Странно, но я нисколько не расстроилась из-за сгоревшей машины. И даже тот факт, что парень, мысли которого кружатся вокруг ножей и ружей, разгуливает на свободе и, может быть, выбрал меня своей целью, не казался мне особенно важным. Значение имело только одно: поиски убийцы Эндрю. Эмоции притупились, предохранительный механизм отключился, и я понимала: это проблема. Мне следовало испытывать страх, но предупреждающие знаки больше меня не останавливали.