Убивая ангелов - Кейт Родс

Квартиру Эндрю охранял, по счастью, только один полицейский, по виду новичок.

– Меня прислал детектив-инспектор Бернс, – сказала я. – Мне нужно войти. Откройте, пожалуйста.

– У вас есть удостоверение? – спросил охранник.

Я помахала карточкой Государственной службы здравоохранения, и паренек вежливо кивнул. Думаю, такой же эффект на него произвел бы и билет прошедшей накануне лотереи.

В квартире ничего не изменилось – со стены все так же смотрели огромные черно-белые фотографии. Эти теснившиеся на стене снимки напоминали выстроившихся в шеренгу школьников, изо всех сил старающихся казаться выше. Вероятно, их сделал Стивен Рейнер: в них присутствовала та же, что и на пейзажах в его квартире, четкая, ясная красота. Каково ему будет узнать, что другие его фото, портреты его коллег по банку, обрекли их на смерть?

Порывшись в кухонных шкафчиках, я нашла запас выпивки и налила стаканчик ирландского виски. Алкоголь обжег горло. Я подошла к панорамному окну. Дождь заливал улицы, но Лондон жил обычной жизнью, и обитатели Сити, укрывшись зонтиками, спешили от одной сделки к другой. «Энджел» тоже стоял на своем месте, хотя банк и закрыли, а его директора лежали в морге. Здесь, на Квадратной миле, это никого не трогало. Пройдет время, другой банк займет его место, и колесо снова завертится, направляемое другим финансовым гуру.

Не знаю, сколько я там стояла, но помню, что вернулась за добавкой. Грудь стянуло. Я думала, все мои профессиональные усилия по преодолению психологических трудностей навеки иссушили меня. Обычно я стараюсь избегать признания боли: зарываюсь в работу, бегаю или иду куда-нибудь с Лолой. Но сегодня от нее было не уйти.

Я закрыла глаза, но Эндрю не появлялся. Попрощаться с призраком не получалось – он давно уже ушел. Осталась только дорогая мебель, приключенческие книги на полках и стерильный запах одиночества. Зато виски не подвело и уже начало действовать. Дома меня ждал неизбежный смерч сочувствия от Лолы и бабочка Уорхола в плену деревянной рамки. Я присела на край стула и надавала себе опрометчивых обещаний. Избегать выпивки до завтрака. Меньше работать. Перестать беспокоиться за брата. Я покажу достойное время на марафоне, и уже никто и никогда не назовет меня неженкой. За окном, на фоне темного неба, выделялся каменной бледностью купол собора Святого Павла. Таким же бледным было сегодня лицо Бернса. Я проглотила последние капли и усилием воли заставила себя подняться.

Дождь ослабел, но все еще шел. Моя одежда уже промокла, так что торопиться к машине не было необходимости. Я постояла на тротуаре, подставив лицо упругим каплям, и какой-то проезжавший на скутере парень даже притормозил, чтобы рассмотреть меня получше. Удивительно, как действуют порой какие-то мелочи. У этого парня был скутер «Ламбретта», как и у Даррена, только более новой модели, и я вдруг снова оказалась там, я стояла перед Кэмпбеллом на коленях и всматривалась в его меркнущие глаза. Слезы дались легко, тем более что погода обеспечила им отличную маскировку. Люди в проносящихся автомобилях ни о чем и не догадывались. Они лишь видели худенькую блондинку в белом плаще и с мокрым лицом, празднующую конец великой засухи.