Училка - Павел Давыденко

По ушам била музыка: «Льются песни, льются вина…»

– Добрый день. А Лену можно?

– Ее нетуть, – икнул мужик.

– А когда будет? Давно ушла?

– Фиг его. Не помню, – он поскреб затылок грязными ногтями. – Свалила еще, кажись, в среду. Или може, в понедельник…

– Четыре дня, что ли, дома не была? Да ну!

– Сещас аще к-кой день недели? – Коля рыгнул. Несмотря на то, что на лестничной клетке гулял холод (кто-то успел разбить окно), в горле у Турки появился тошнотворный привкус.

– Ну пятница. Так ее точно нет уже несколько дней?

– Парень, слышь, – мужик наморщил лоб. – Ты чего пристебался? У нас тут по́минки, горе. А ты со своей Ленкой. Ушла, гуляет где-нибудь, чай, уже не маленькая. К хахалям отправилась, значит. Я что, следить за ней обязан?

– Коля, – раздался женский голос из глубины квартиры, – ты с кем это там? Скажи Степанычу, что мы не шумим, и пусть идет в жопу!

– Ладно, Халь!.. – проорал Коля. – Короче, нету ее. Выпить хочешь?

– Нет, спасибо.

Дверь захлопнулась. Турка спустился на один пролет. Потрогал пальцем дыру, обрамленную зигзагообразными осколками стекла, и подавил желание рубануть кулаком чуть повыше этой дыры.

Где-то сейчас Лена? А куда девается все то, что ты любил когда-то? Уходит в прошлое? Куда и когда уходит детство?

При одной только мысли, что Лена, возможно, валяется на вонючей кровати в какой-нибудь занюханной квартирке, внутри Турки заворочалась ревность. Коновой по фиг, она и не любила его никогда, иначе уже давно бы дала о себе знать.

Едкая горечь встала в глотке, и Турка никак не мог справиться с комком.

Что, если Ленку изнасиловали или убили? А может, держат в притоне, да еще и обкалывают наркотиками?

Что, если она поехала автостопом по стране, как тогда говорила? И теперь никогда больше не вернется в школу, и никогда они больше с Туркой не увидятся?..

Турка представил лицо Ленки, печальные глаза, глядящие сквозь запотевшее, с капельками дождя стекло.

Хлопнула дверь наверху, кто-то выругался. Раздалась пронзительная трель звонка.

– А, кто? Чего? Степаныч, да мы тихо!

– Уроды! Заглохнете вы когда-нибудь?! Сколько можно топать?! Может человек отдохнуть после работы, я вас спрашиваю? И Сердючку свою вырубайте, скоты!

Турка стер тыльной стороной кисти слезу и оглянулся: никто не видит? Потом медленно спустился по ступенькам и вышел на холод.

* * *

Турка брел домой, и в ушах стоял бархатистый, грудной смех Коновой. Он даже не заметил бы учительницу. Сама окликнула, как тогда, будто сто лет назад уже.

Выглядела Мария Владимировна ничего так – пальтишко выгодно подчеркивало стройную талию, распущенными волосами поигрывал ветер. Походка упругая, каблучки цокают. Турка замер посреди проспекта, а зеленый человечек светофора уже принялся мигать. Турка рванул через дорогу под недовольные гудки клаксонов.

– Вот я идиотка! Чуть под машину не попал из-за меня!

– Да при чем тут вы, – заулыбался Турка. – Как у вас… дела?

Она окинула Турку слегка удивленным взглядом, и он чуть смутился.

Он до сих пор не знал, что за чутье погнало его тогда в квартиру училки. Такое случается только в книгах, а жизнь на них совсем непохожа.

Они дошли до арки, свернули. Прошли мимо будочки мастерской: «Починка одежды и обуви. Быстро и недорого».

– Так что вы теперь? – повторил Турка.

– Увольняюсь и уезжаю. Списалась со знакомым одним, он здесь проездом – сам из Питера. Он встретиться предложил, а мы раньше общались. Ну я вся такая на нервах, выговориться надо было. Согласилась. Мы с ним лет пять не виделись. Занимается машинами, что-то там продает, не вникала. Такой какой-то сказочный, как герой из книжки. Знаешь, бывают в романах такие персонажи, которые не работают, и не едят, и в туалет не ходят. И не стареют, что самое главное. Можно через десять лет книгу перечитать, и там ничего не изменится, и ты все равно веришь, что ее герой – настоящий. Так и он.

– Ничего не понял, – сказал Турка. – Но я рад. Нечего вам у нас делать. Да вообще, ну – в школе. Какая из вас училка…

– Точно! – Мария Владимировна засмеялась, будто колокольчик зазвенел.

– Я так и не понял толком про Алика и Проханова. Что за репетиция-то? Они вас что…

– Ой, давно забыть пора. Извини, что так вышло… хотя извинения эти, что они теперь тебе?.. Сценку мы готовили, типа грабители, связали, все дела, и решили все это на камеру снять. Я по себе сужу, ты не думай. Может, повод дала. А с пацанов что взять – спермотоксикоз. Но иногда я думаю, что точно так же… Точно так же ко мне на огонек могли зайти Тузов или Шуля. Ведь Алина та еще курица. Ревность, кстати, фиговое чувство, никогда никого не ревнуй, – Мария Владимировна вымученно улыбнулась. – Я вот все забываю спросить, как это ты вдруг пришел, ни с того ни с сего?

– Сам не знаю, – Турка пожал плечами. – Предчувствие какое-то было, и я решил к вам заглянуть. Точнее, рассказать кое-что хотел, ну, про Алину как раз.

– Хм. Удивительно как-то, – она покачала головой и тут же добавила, грустно улыбаясь: – Про Алину мне Хазова сказала, уже давно. Так что я начеку была, баллончиками перцовыми запаслась.

– Короче, теперь у вас белая полоса.

– Ага. Хотелось бы с тобой подольше пообщаться, но, извини, совсем нет времени. С Андрюшей кое-куда собрались, нужно марафет навести небольшой. Мы с тобой еще попьем чаю до Нового года, посидим обязательно.

– Понятное дело. Вот пакет ваш. До свидания!

– Пока, Артур. Я никогда не забуду. Ты – настоящий, – она наклонилась, и ее дыхание коснулось Туркиной щеки, а еще он почувствовал аромат духов – шоколад, какао и еще что-то, от чего захватило дыхание, а кровь быстрее побежала по венам. Вот он, поцелуй.

– С наступающим тебя, мой герой, – подмигнула Мария Владимировна. – И… смотри вперед. Пока молодой, не думай о прошлом. У тебя будет для этого достаточно времени в старости.

Запищал магнитный замок двери, учительница тряхнула волосами и исчезла в темноте. Турка постоял немного и побрел домой.

Уже сейчас он знал, что чай они вместе пить не будут. Никогда.

Да и какой он там «настоящий»?