Ложь короля - Стив Берри

8.30

В Вестминстерском аббатстве Антрим, заплатив за вход, прошел в большую, мрачного вида церковь. Здесь он миновал вначале черную мраморную плиту могилы Неизвестного солдата, затем хоры с их знаменитыми деревянными скамьями. Дальше – ограждение алтаря, где в святилище проходили коронации британских королей и королев. Неподалеку настенная табличка извещала о местонахождении усыпальницы Анны Клевской, четвертой жены Генриха VIII – единственной, которой хватило прозорливости уйти от своего венценосного супруга. За истекший год Антрим много прочел о Генрихе, его женах и отпрысках. Особенно о третьей по счету, дочери Елизавете. Когда-то он считал свою семью дефективной. Но оказалось, что Тюдоры в этом смысле были куда хлеще. Как говорится, нет предела совершенству.

От туристов было не протолкнуться, что в общем-то неудивительно: день выходной, а это одна из самых, можно сказать, обязательных для посещения достопримечательностей Лондона – с ее «Уголком поэтов»[11], прихотливыми часовнями и пылью со стоп великого множества монархов. Америка здесь и рядом не стояла. За свою тысячелетнюю историю этот храм стал свидетелем фактически всех прожитых Англией эпох, начиная от нормандского завоевания.

По амбулаторию вокруг алтарной части Антрим прошел к мраморным ступеням лестницы, ведущей наверх в часовню Генриха VII. Возведенная основателем дома Тюдоров в качестве родовой усыпальницы, она в свое время удостоилась названия orbis miraculum – чудо света, – и, разумеется, не без причин. Створки ее массивных дубовых ворот были окованы бронзой, покрытой орнаментом из роз и лилий, а также геральдическими эмблемами Тюдоров. Внутри взгляду открывался тройной неф с четырьмя эркерами и пятью капеллами. По обе стороны тянулись деревянные сиденья с подлокотниками, а над ними висели знамя, меч, шлем и шарф рыцаря ордена Бани.

Еще одна из тайных древних группировок.

Созданная Георгом I, возрожденная Георгом V, а ныне часть почтеннейшей иерархии английского рыцарства, самых ее верхов.

В отличие от «Общества Дедала», которое, похоже, обреталось исключительно в тени.

Богато украшенные ниши со статуями шли по часовне кругом, а сверху ее опоясывали хрупкие на вид окна верхнего ряда. Но взгляд завораживало скорее не это, а потолок. Его веерные ажурные своды с орнаментальными отделками в виде подвесок, держащихся там словно силой волшебства; тончайшая, невесомой паутине подобная резьба (даже представить сложно, что из камня).

На дальнем конце капеллы возвышалось надгробие Генриха VII. Средоточие и противоречивость. Скорее римская античность, чем готика. Можно понять, учитывая, что ее создавал итальянец. Сейчас часовню восторженно озирали человек семьдесят-восемьдесят. Ночью, после ухода от компьютерщика, Антрим сделал звонок, и ему сказали подойти сюда к открытию, захватив жесткие диски (они сейчас были при нем, в магазинном пластиковом пакете). Это людное место внушало некоторое успокоение в плане безопасности, но расслабляться все равно было нельзя. Люди, с которыми Антрим имел дело, были тесно связаны между собой, решительно настроены и к тому же не робкого десятка.

Поэтому надо быть начеку. Глаз да глаз.

– Мистер Антрим?

Он обернулся и увидел женщину – лет шестидесяти, миниатюрную, с пучком седых волос. В брючном костюмчике цвета морской волны.

– Меня послали встретиться с вами, – сказала она.

– Как вас зовут?

– Зовите меня просто Ева.

* * *

Гэри был рад, очень рад видеть Иэна. Его ночью привезли вместе с какой-то пожилой женщиной, которая представилась как мисс Мэри. И она Гэри сразу понравилась. Очень похожа на папину маму из глубинки Джорджии, в нескольких часах к югу от Атланты. Он летом всегда с неделю у нее гостил (мать поддерживала со свекровью хорошие отношения). А бабушку Джин просто нельзя не любить: с ней легко, всегда такая ласковая, слова дурного от нее не услышишь.

Ночь они провели в доме, где их с папой вчера задержали. Иэн рассказал о происшествии в книжном магазине и что было потом, после того как они спасли ту женщину-агентку. Гэри тревожился, но и гордился, как папа лихо со всем управляется, решает одну проблему за другой. Антрим с ними на ночь не остался, но позвонил и сообщил, что с папой всё о’кей.

– Ему с утра надо еще кое-что доделать, – сказал он. – Я ему передал, что с тобой здесь всё в порядке.

– А насчет того вы ему упоминали? Ну, в смысле, о нас с вами.

– Это мы сделаем вместе, когда соберемся. У него сейчас хлопот полон рот. А это мы можем и завтра сделать.

И то верно.

Сейчас они снова сидели в том складском офисе – одни; агенты дежурили снаружи. Антрим куда-то скрылся.

– Вы не знаете, куда отправился мой папа? – спросил Гэри у Иэна и мисс Мэри.

– Он не сказал, – качнул головой Иэн.

Вчера Гэри очень хотелось продолжить разговор с Антримом, но возможности никак не представилось. И о своей внезапной находке он решил рассказать новым друзьям.

– Ты уверен, что это правда? – дождавшись, когда мальчик закончит рассказ, спросила мисс Мэри.

Гэри кивнул:

– Мы сделали тест на ДНК, для полного подтверждения.

– Какой это, должно быть, для тебя шок, – сказала она. – Найти своего биологического отца… Да еще здесь…

– Но ты его, по крайней мере, нашел, – ободрил Иэн. – Лучше б мать тебе раньше обо всем рассказала.

– Может, у нее была веская причина держать это имя в тайне, – мудро заметила мисс Мэри.

Однако Гэри остался тверд:

– А вот я рад, что теперь знаю.

– И что ты думаешь с этим своим знанием делать? – спросила мисс Мэри.

– Пока не знаю.

– А где сейчас мистер Антрим?

– Он здесь будет. Он агент ЦРУ. Разведчик на задании. А мой папа ему помогает.

Однако тревога не покидала.

Вспоминался развод родителей. Мать потом объясняла, как годы беспокойства в итоге берут свое. В эти ее рассуждения он тогда не вникал, а теперь вот понял. Растерянность от неведения, какие беды могут твориться с тем, кого ты любишь, тревожит душу, попросту изводит. Он сам испытывал это на протяжении всего нескольких часов. А вот мать тяготилась этим годами. Узнав об их разводе, Гэри разозлился, не понимая, отчего им порознь лучше, чем вместе (как они ему тогда пояснили). А потом, впоследствии, он воочию увидел всю ту горечь, что была между ними. Мир между родителями наступил лишь с месяц назад, после того, что прошло в Австрии и на Синае, хотя особых перемен в матери он не заметил и тогда. Все такая же взвинченная, взволнованная. Легко ранимая.

Лишь потом, когда она раскрыла ему правду, Гэри понял почему.