Ледокол - Валерий Рощин

Подходя к льдине правым бортом, «Михаил Громов» дал еще два коротких гудка.

Севченко предпринял последнее усилие, поднатужился и Кукушкин. И усилия были вознаграждены — зажатая между педалью и основанием приборной доски нога обрела свободу.

Взвыв от боли, пилот на миг потерял сознание. Но быстро пришел в себя от грубого толчка капитана.

— Вылезай быстрее, Тютчев! — прикрикнул тот.

Кукушкин вскарабкался по креслу на пустой проем сдвижного левого блистера. Спрыгнул на лед и тут же упал — одеревеневшая нога не слушалась.

Валентин Григорьевич намеревался вылезти следом, но в этот момент две льдины разошлись настолько, что остатки вертолета начали уходить в темную воду. Сначала просел тяжелый моторный отсек, из-за чего фюзеляж накренился, задрав к серому небу изуродованное шасси. Затем он с хрустом и скрежетом прополз пару метров и стал исчезать в воде.

— Валентин Григорьевич! — испуганно крикнул Кукушкин. — Быстрее!

Тот пытался выбраться, отчаянно хватаясь руками за что придется, пробираясь к дверному проему. Однако вскоре понял: его что-то не пускает. Виной тому была теплая одежда: то ли она набухла от воды и стала невыносимо тяжелой, то ли попросту зацепилась за какой-то рычаг.

Кабина на три четверти заполнилась водой. Однако фюзеляж еще держался между двумя льдинами — основание сломанной хвостовой балки вгрызалось в лед острыми краями.

Пилот стоял на коленях на краю льдины, хватал руками свою «вертушку», отчаянно пытаясь удержать ее на поверхности.

И, глядя на поднимавшиеся из кабины пузыри, кричал:

— Товарищ капитан! Валентин Григорьевич!..

Кукушкина трясло. И от холода, и от страха, и от пережитого шока. Кругом трещал лед. Последние видневшиеся над водой части вертолета вот-вот должны были исчезнуть вместе со спасшим его капитаном.

А он ничего не мог поделать. И это бессилие пугало еще больше…

* * *

Роды Галины подпадали под категорию «высокого риска», и поэтому по распоряжению Акулова в соседнем с операционной помещении дежурила реанимационная бригада.

И там все было готово для приема «тяжелого» ребенка.

Горел источник лучистого тепла, согревая воздух и поверхность реанимационного стола. Система подачи кислорода была дважды проверена. Свернутый из пеленки валик под плечики ожидал своего маленького пациента. Рядом со столом находилось оборудование для отсасывания содержимого верхних дыхательных путей. А также желудочный зонд, шприц для аспирации желудочного содержимого, лейкопластырь и ножницы.

Наконец, был набор для интубации и аппарат для искусственной вентиляции легких с реанимационным мешком и маской самого маленького размера.

Получив в свое распоряжение ребенка, реаниматологи поместили его на пеленку под источник тепла и оперативно определили наличие мекониального загрязнения; оценили мышечный тонус, цвет кожи. Прочистили дыхательные пути и легкие, провели тактильную стимуляцию.

Однако его кожа все еще имела цианотичный оттенок, а дыхание не появлялось.

— Начинаем оксигенотерапию, — скомандовал старший реаниматолог.

Вскоре через анестезиологический мешок и маску к носу ребенка был направлен свободный поток чистого кислорода…

Две медсестры, стоящие чуть позади работавших врачей, переглянулись.

«Есть надежда?» — безмолвно спросила та, что помладше.

Старшая вздохнула и отрицательно покачала головой…

* * *

Когда между корпусом и льдом оставалась полынья шириной не более трех метров, Цимбалистый решил рискнуть — сильно раскачавшись на штормтрапе, ловко спрыгнул вниз.

Пролетев над полыньей, он упал на самый край льдины. Встав и, прихрамывая на ушибленную ногу, побежал к тому месту, где еще минуту назад покачивался фюзеляж разбитого вертолета, а рядом сидел на коленях Кукушкин. Под мышкой боцман тащил спасательный круг.

Проехав метра три на животе, Виталя подобрался к краю расширявшейся трещины и стал всматриваться в черноту ледяной воды…

Вначале показалось: все, не успел, погибли…

Но внезапно из глубины всплыли крупные пузыри воздуха. Сначала одна группа, за ней вторая.

Положив рядом спасательный круг, боцман сунул в воду руку и стал шарить со слабой надеждой нащупать хотя бы мертвое тело…

Спустя секунду он испуганно отшатнулся — в паре метров от него вынырнул Кукушкин, тащивший на поверхность Севченко.

Говорить от холода вертолетчик не мог — губы и руки были синего цвета. Капитан вообще не подавал признаков жизни.

Беспомощно оглянувшись по сторонам, Цимбалистый понял, что помочь товарищам он практически ничем не может.

«Ухватись за него!» — мысленно приказал он, кидая пилоту круг.

Тот держался на поверхности из последних сил. А помощь запаздывала.

Боцман вскочил на ноги, обернулся к спускавшимся с борта матросам, набрал полную грудь воздуха и… громко крикнул:

— Быстрее, мать вашу! Люди за бортом!