Холодная песня прилива - Элизабет Хейнс

Мы с Джози устроились все на той же скамеечке под рубкой, прислушиваясь к тому, как Малькольм возится с двигателем. За исключением внезапного появления Малькольма на рассвете, ночь миновала без происшествий. Проволочная ловушка не понадобилась.

— Я тебе когда-нибудь рассказывала, — заговорила Джози, — про тот случай, когда Малькольм устроил на лодке пожар?

— Нет, — сказала я, прихлебывая кофе.

Она усмехнулась забавному воспоминанию:

— Он решил заварить иллюминатор. Только заварить его он надумал после того, как закончил внутри плакирование. Надел маску, полностью закрыл лицо, представляешь, уселся на понтоне и давай орудовать сваркой, довольный собой, и видеть не видел, что от «Тетушки Джин» валят клубы дыма. Лайму пришлось похлопать его по плечу и сообщить, что «Тетушка» горит. Он велел Малькольму сбегать и принести воды, чтобы залить огонь, и Малькольм в панике вернулся с крышечкой от пены для бритья. Потом он говорил, что пожалел мои фарфоровые чашки.

Я расхохоталась:

— Но теперь, наверное, у вас есть огнетушитель.

— Верно, черт побери, — ответила она. — Вот только где он, понятия не имею.

Еще до того, как Джози проснулась, Малькольм разобрал свой капкан и снова аккуратно смотал проволоку. Он советовал натягивать ее каждую ночь перед сном, но я воспротивилась: по закону подлости об нее споткнется какой-нибудь ни в чем не повинный прохожий и стребует с нас компенсацию.

— За ним глаз да глаз, — сказала Джози, хотя это и так было ясно.

Из люка рубки раздался вопль:

— Порядок! Заводи!

Я поднялась, глянула вниз на драную серую футболку Малькольма, склонившегося над двигателем, и повернула ключ. Двигатель взревел, содрогнулся, закашлял, судно пробрала дрожь. С кормы донесся плеск пришедшей в движение воды.

— Отлично, стоп! Выключай!

Я повернула ключ в обратном направлении.

— Что скажешь? Он в порядке? — крикнула я в трюм.

— Да-да, — жизнерадостно подтвердил Малькольм. — Сменить масло, фильтры, все дела. Не протекает, никаких проблем. В отличном состоянии, как ни странно.

Я оставила его наедине с двигателем и вернулась на скамеечку.

— Похоже, он счастлив, — заметила я.

— Еще бы, — сказала Джози. — Он обожает такие занятия. Нужно только следить, чтоб элементарных глупостей не наделал. К примеру, тебе просто повезло, что он велел тебе включить двигатель сейчас, во время прилива. А если бы лопасти принялись вращаться в низкой воде? Грязь во все стороны. Приятного мало.

— Я не думала, что Малькольм такой невезучий.

— Да вполне он везучий, только думать ленится. В первый же день, когда мы перебрались сюда, он уронил ключи за борт, прямо в воду. Про это он тебе рассказывал?

— Нет, только советовал ко всему ценному привязывать поплавки.

— Ха!

— И что же дальше? Он добыл ключи?

— Вода поднималась, дошла примерно до пояса. Он полез в реку, стоял по щиколотки в грязи и, конечно же, не мог дотянуться до дна, даже погрузив руки по самые плечи. Тогда он сбегал за щеткой, воткнул палку в дно и вниз головой спустился по ней, чтобы найти ключи.

— Господи! Как же он себя после этого чувствовал?

— От него воняло. А ночью он блевал. Не очень-то приятно совать морду в эту воду, по правде говоря.

— Я вас слышу! — донесся вопль из рубки.

Мы дружно расхохотались. Давно уже мне не было так хорошо.

— Почему ты решила заняться двигателем? — Джози легонько ткнула меня в ребра. — Собираешься в путь?

Я покраснела.

— Вовсе нет. Во всяком случае, не сейчас. Просто очередной этап реконструкции.

— Я думала, следующий этап у тебя — ванная.

— Да, точно. Или оранжерея. Никак не решу, что раньше.

Я спала на заднем сиденье, просыпаясь от толчка всякий раз, когда машина сворачивала, тормозила или прибавляла скорость. Для светской беседы я не годилась и даже толком обдумать события прошедшей ночи не могла. Навалилась усталость.

Главное, все удалось. Сделку заключили, Арнольд на прощание любезно поцеловал мне внутреннюю сторону запястья и крепко пожал руку Фицу. К тому же я на один шаг приблизилась — с финансовой точки зрения — к вожделенной покупке. С Кэдди я еще попытаюсь объясниться, когда она протрезвеет. Вернуть прежнюю дружбу.

Я планировала взять на четверг и пятницу отгул и наведаться в лодочные доки Кента, на реке Медуэй. Несколько судов продавалось в марине с постоянным проживанием, или можно было что-то подыскать в большом доке выше по течению. Река Медуэй ничуть не хуже других рек, достаточно близко от Лондона, чтобы смотаться в столицу на вечерок, и достаточно далеко, чтобы забыть о городе, обо всем дерьме, что приходилось хлебать на работе. Еще одно соображение: если по истечении года мне понадобится работа, есть возможность быстро добираться на электричке до Лондона. Тогда мне, пожалуй, и не придется перепродавать судно. Может, когда кончатся деньги, я так и останусь жить на борту и буду подрабатывать в столице.

Моего капитала уже хватало на покупку баржи. Хотелось подобрать не совсем развалюху, чтобы на борту можно было жить во время ремонта. Наверное, денег у меня хватило бы и на ремонт, во всяком случае для того, чтобы приступить к работе. Но уволиться я пока не могла, или надо было искать приработок, чтобы жить на что-то, пока я буду заниматься ремонтом. Мне хотелось ускорить процесс, нажать кнопку и перемотать вперед предстоявшие мне месяцы труда, экономии, танцев, борьбы за бонусы на основной работе.