Причина смерти - Патрисия Корнуэлл

Я возвратилась в лабораторию, и, пока надевала хлопчатобумажные перчатки, Эклз достала из сейфа ту самую камеру, которая всех пугала. Липучка с радиоактивным мусором перекочевала в обыкновенный пластиковый пакет, запечатанный и снабженный соответствующим ярлычком. Прежде чем уйти, я заглянула в лабораторию огнестрельного оружия. Сидевший перед микроскопом сравнения Фрост разглядывал старый военный штык. Не знаю, почему — наверно, чутье подсказало — я спросила его о пробитом куске покрышки.

— В деле с вашими покрышками появился потенциальный подозреваемый, — сообщил он, фокусируя изображение.

— Вот этот штык? — Я знала ответ еще до того, как спросила.

— Верно. Появился сегодня утром.

— И откуда же? — Подозрения мои укрепились еще больше.

Фрост посмотрел на лежавший у него под локтем сложенный листок. Вверху значились номер дела, дата и фамилия — «Рош».

— Из Чесапика.

— А где его нашли, не знаете? — поинтересовалась я, чувствуя, что начинаю злиться.

— В багажнике машины. Больше мне ничего не сказали. Все делается в жуткой спешке, не знаю уж почему.

Последним пунктом моего обхода была лаборатория токсикологии, миновать которую я никак не могла. Но настроение к тому времени уже упало настолько, что его не подняла даже встреча с человеком, подтвердившим то, что моя интуиция подсказывала мне еще в норфолкском морге. Доктор Рэтбоун, крупный пожилой мужчина с черными, абсолютно не тронутыми сединой волосами, подписывал за столом лабораторные отчеты.

— Я вам только что звонил. — Он поднял голову и посмотрел на меня. — Как встретили Новый год?

— По-новому. А вы?

— У меня сын в Юте, так что мы все собирались там. Ей-богу, я бы туда перебрался, но, боюсь, у мормонов не найдется подходящей работы для меня.

— По-моему, на вашу профессию спрос есть везде. Я так понимаю, что результаты экспертизы по делу Эддингса уже готовы?

— Да. Содержание цианида в представленном образце крови 0,5 миллиграмма на литр, что, как вы прекрасно знаете, является смертельной дозой.

— А что хука? Входной клапан, шланги и прочее?

— Не обнаружено.

Я, в общем-то, не удивилась, да это и не имело значения, поскольку главный факт сомнению не подвергался: Эддингс был отравлен цианидом, так что о самоубийстве говорить не приходилось.

Вернувшись в кабинет, я позвонила прокурору Чесапика, которую знала лично, рассчитывая на то, чтобы она направила местную полицию в нужную сторону.

— Вам не следовало звонить мне по этому вопросу, — сразу же насторожилась она.

— Вы правы, не следовало.

— И даже не думайте, что сможете как-то на меня повлиять. — В ее голосе послышались сердитые нотки. — Что за идиоты! Получается, ФБР тоже во все это впуталось?

— Вы и без них справитесь.

— Господи. Можно подумать, что у них каждый день травят дайверов цианидом. Я позвоню вам позже.

Я положила трубку, забрала пальто и сумочку и вышла на улицу. День выдался чудесный. Марино ждал в машине на Франклин-стрит — с работающим двигателем и опущенным стеклом. Увидев меня, он открыл дверцу.

— Ну, где оно?

Я показала конверт, в котором лежал пакетик с образцом, и у него глаза полезли на лоб.

— Как? В конверте? — воскликнул он. — Могла бы, по крайней мере, в железную банку положить!

— Не смеши меня. Это уран, его можно держать на голой ладони, и никакого вреда он тебе не причинит.

Я положила конверт в багажник.

— Тогда почему счетчик Гейгера сработал? — не успокаивался Марино. — Раз счетчик сработал, значит, это дерьмо — радиоактивное, ведь так?

— Никто и не спорит. Конечно, уран радиоактивен, но сам по себе не опасен, потому что концентрация его совсем невелика. К тому же образец в твоем багажнике совсем маленький.

— Знаешь, нельзя быть немножко беременной или немножко мертвой. То же самое и с радиоактивностью. К тому же если этот образец так уж безопасен, то почему ты бросила свой «бенц»?

— Совсем по другой причине.

— В общем, если тебе все равно, то я облучаться не желаю, — недовольным тоном продолжал Марино.

— Ты и не облучишься.

Но мои заверения его не успокоили.

— Надо же, принесла мне в машину уран. Поверить не могу!

Я предприняла вторую попытку.

— Послушай, в морг попадают люди с самыми разными, в том числе очень серьезными, заболеваниями, такими как менингит, туберкулез, гепатит, СПИД. Ты много раз присутствовал со мной при вскрытии, и мы всегда соблюдали меры предосторожности.

Марино добавил газу, то и дело обгоняя попутные машины.

— Мне казалось, ты уже должен был понять, что я никогда не подвергну тебя риску.

— Сознательно — нет, не подвергнешь. Но, может быть, есть что-то такое, о чем ты сама не знаешь. Когда у тебя в последний раз было дело, связанное с радиацией?

— Во-первых, это дело совершенно не связано с радиацией. Есть только несколько микроскопических частичек мусора, контактировавших с радиоактивным веществом. Во-вторых, о радиоактивности я знаю немало. Как и о рентгеновских лучах, магнитном резонансе и изотопах вроде кобальта, йода и технеция, которые используют при лечении раковых заболеваний. Врачам о таких вещах многое известно. В том числе и о лучевой болезни. И, пожалуйста, убавь газу и не выскакивай из полосы.

Марино послушно сбавил скорость. Выглядел он далеко не лучшим образом: по вискам обильно стекал пот, лицо потемнело и налилось кровью, дыхание участилось.

— Съезжай на обочину, — сказала я.

Он сделал вид, что не слышит.

— Остановись. Сейчас же, — повторила я тоном, который Марино знал слишком хорошо.

Мы заехали в широкий «карман», и я, не говоря ни слова, вышла из машины, обошла ее спереди и, открыв дверцу со стороны Марино, жестом показала — вылезай. Возражений не последовало. Я заметила, что его мундир промок на спине до такой степени, что под ним проступил силуэт майки.

— Похоже, грипп подхватил, — проворчал Марино.

Я поправила сиденье и зеркала.

— Даже не знаю, что со мной такое, — добавил он, вытирая лоб носовым платком.

— У тебя паническая атака. Дыши глубже и постарайся успокоиться. Наклонись и постарайся дотянуться до носков ботинок. А теперь расслабься.

— Если тебя увидят за рулем моей машины, на меня тут же накатают рапорт, — проворчал Марино, протягивая через грудь ремень безопасности.

— Город должен быть благодарен, что ты сейчас не за рулем. Тебе бы вообще лучше отправиться к психиатру. — Я посмотрела на него, и он стыдливо отвел глаза.