Сестра - Луиза Дженсен

Вот вам и Новый год, новая жизнь. Я села в кровати, открыла глаза, и свет от лампы на прикроватном столике врезался в мозг, словно проволока для резки сыра. Кажется, я заснула с этим светом. Я щелкнула выключателем, пока бабушка не заметила и не указала мне на то, что в Африке есть селения вовсе без электричества. Мобильный телефон лежал под подушкой, и я его вытащила. Девять пропущенных звонков. Я пролистала все поздравления с Новым годом, ища эсэмэску от Дэна.

«Извини, прошу тебя, позвони мне». Он прислал этот текст шесть раз, и я их все удалила. Были эсэмэски и от Чарли, где она спрашивала, куда я подевалась, но ничего от Шиван. Я чувствовала себя ужасно, оттого что проигнорировала ее и не сдержала слово, данное Эбби. Мне следовало дать ей знать, что ее старшая сестра вышла со мной на связь. Я поклялась позвонить им обеим позже. Ответив на мамино эсэмэс, поздравив ее и Оливера с Новым годом, я положила телефон на тумбочку. Язык прилип к нёбу. Я пошарила рукой в поисках стакана с водой и, промахнувшись, опрокинула его на пол. Встала, чтобы взять тряпку. В ступне запульсировала боль, из глаз посыпались искры. Я надеялась, что в ноге не застряли осколки стекла. Завернувшись в халат, я на нетвердых ногах побрела в кухню.

Дедушка сидел за столом, а бабушка возилась со сковородкой. От запаха бекона рот наполнился слюной. Я успела дойти до мойки, прежде чем меня стошнило, в желудке не осталось ничего, только горький вкус желчи драл горло.

– Грейси? – Бабушка намочила в прохладной воде посудное полотенце и приложила к моему лбу.

– Что-то неважно себя чувствую, – констатировала я очевидный факт. – Думаю, у меня пищевое отравление.

– Скорее алкогольное, – покачала головой бабушка. – Мы слышали, как ты пытаешься попасть ключом в замок. Ложись обратно в постель.

Я велела моим мышцам перенести меня обратно наверх, где, не снимая халата, упала на мягкий матрас. Крепко зажмурила глаза и взмолилась о тишине.

Звук открывающейся двери вырвал меня из прерывистых снов.

– Ты не спишь? – спросила бабушка. – Я принесла тебе поесть. – Я посмотрела на часы и с удивлением увидела, что уже половина второго.

На подносе, который держала бабушка, дымился томатный суп «Хайнц». Это был запах уюта. Я сморгнула слезы – кто-то по-прежнему меня любит – и села, подпихнув под спину подушки. Пропотевшая пижама липла к телу, и я расслабила узел на халате, чтобы спустить его с плеч.

– Я налью тебе ванну, пока ты ешь, здесь пахнет, как в пивоварне. – Бабушка приоткрыла окно.

Я проверила свой телефон. Опять был шквал эсэмэсок от Дэна. Я не стала ему отвечать. От Чарли не было ничего нового.

Суп был обжигающий, он ошпарил мне язык, и я обрадовалась внезапному приливу боли, который отвлекал мое внимание от жалости к себе.

– Ванна готова, – позвала бабушка, и я поставила полупустую тарелку на тумбочку.

Вода была горячей. Пар воскресил мою дурноту, и я старалась мыться как можно быстрее, отдирая засохшую кровь от ступней. Порез оказался не так ужасен, как я боялась. Когда я вылезла из ванны, меня охватило головокружение, и я схватилась за полотенцесушитель, пережидая, пока меня перестанет качать.

Почистила зубы, стараясь сдержать рвотные позывы, когда щетка добралась до дальних зубов, и тут в дверь постучал дедушка. Я вздрогнула: этот звук пронзил мои и без того пульсирующие болью виски.