Заговор - Джонатан Рабб

Ксандр улыбнулся. Через шесть минут он, очень постаравшись, обобщил:

— Теория умная. Монах не занимается шайкой политических заговорщиков, он говорит о массовой манипуляции тремя определяющими сферами внутри государства: политической, экономической и общественной. Учитывая, насколько верно понимает он структуру государства, все выходит далеко за рамки обычного обмана.

— Сферами? Не улавливаю.

— Монах по-новому осмысливает то, как складываются государства, — пояснил Ксандр. — В шестнадцатом веке государство рассматривалось с точки зрения его политической роли. Эйзенрейх расширяет это представление и включает в него на равных основаниях две другие сферы. Эта идея на самом деле не получала развития еще три сотни лет. Но даже тогда, то есть в наше время, идея управления сферами большинству людей недоступна. Открытие Эйзенрейха в том, что он осознает: чтобы управлять государством, его руководству следует управлять каждой из сфер обособленно. Один человек на одну сферу. И к понятию «обособленно» монах относится очень серьезно. Управителей, по сути, не заботит происходящее в других сферах. Теоретически они пребывают в блаженном неведении друг о друге.

— Но это только вызовет путаницу, — заметил Ферик.

— Вот оно-то и делает теорию такой умной, — улыбнулся Ксандр.

Новый Орлеан. 4 марта, 11.35

Отталкиваясь от подводного пилястра, юный боец Эйзенрейха (снаряжение аквалангиста пришло на смену комбинезону, в котором он чуть больше недели назад щеголял в аэропорту Даллеса) проплыл к дальней оконечности пирса и приладил взрывчатку к плоской балке. Так же как и к тридцати восьми другим упаковкам, размещенным по всему подбрюшью промышленного причала, он приладил сбоку маленький черный коробок: загорелся зеленый огонек, потом желтый. Секунду спустя детонатор у него на поясе замигал красным. Контакт обеспечен, частота установлена. Он посмотрел на показатель запаса воздуха: шестнадцать минут. Полно времени, чтобы установить оставшиеся четыре устройства и настроить их частоты. Пловец развернулся и нырнул в глубину, взяв курс на следующий пирс.

Он не принял в расчет неожиданный вал прибоя, волна, поднятая судном, прошедшим где-то поверху, швырнула его на щербатую кромку пирса. Первым пострадал баллон с воздухом: тут же в воде эхом разнесся скрежещущий визг пробоины. Еще секунда, и вторая волна припечатала его к бетону и стали — и опять вся сила удара пришлась по дыхательному аппарату. Скрежет теперь обратился в булькающий стон: воздух терялся мгновенно. Куда хуже было то, что от выброса поверхность воды забурлила пузырями, что могло сразу же привлечь внимание кого угодно.

Впрочем, выбора у него не было. Придется всплывать.

Сбросив акваланг с плеч, пловец смотрел, как тот тонул, вскоре следом отправился мешок, который он держал в руках, четыре взрывных комплекта бесцельно уходили в глубину. Затем он обратил лицо к поверхности. Отражение одинокой фигуры рябью колыхалось в воде. У него остался один выход: слой воздуха под пирсом. Скользя меж балок, он всплыл, без звука прорвав водную гладь. Затаил дыхание. Прислушался. Придется дожидаться темноты, а потом выбираться.

* * *

— Нет, — откликнулся Вотапек не менее беззаботно. — Мне хотелось бы знать, как вы нашли Элисон. Хотелось бы также знать, почему вы несли всю эту чепуху про то, что я направляю вас переговорить с ней. Естественно, Элисон вам поверила.

— На вас я сослалась, — сказала Сара, наливая себе лимонад, — потому что знала: это единственное, что убедит ее повидаться со мной.

— А как вы это узнали?

Сара поставила графин на место.

— Мне платят за то, чтобы знать, мистер Вотапек.

— Понимаю, — произнес он. — И кто вам платит за то, чтобы знать о подобных вещах? — Он поставил свой стакан на столик. — Наше правительство?

Сара позволила себе улыбку, отрицательно поводя головой:

— Правительство не может себе позволить прибегнуть к моим услугам.

— «Не может себе позволить»… — Вотапек заговорил с нажимом. — Как вы достали этот номер телефона?

— Как? — произнесла Сара мягко, понимая, что пришло время поманить проблеском правды. — Нашла в списке, — продолжила она, поставив свой стакан на столик рядом с его, — в списке, где были имена четырнадцати детей, десять из которых умерли. — Сара помолчала. — На самом деле умерли двенадцать. Последние двое погибли совсем недавно. — Взглянула на него в упор. — Но об этом вы знали, мистер Вотапек?

Он ответил куда более настороженно:

— Вы опять заставляете меня признаться в неведении, мисс Картер.

— Уверена, это не так, мистер Вотапек.

Тот помолчал, прежде чем заговорить:

— Ясно, что с правительством вы все же связаны, иначе откуда бы у вас эти сведения?

— Не будьте наивны. Вы считаете, что в Вашингтоне хоть кто-то имеет представление, кто такие Грант и Эггарт? Или какое отношение ко всему этому имеет вице-президент? — Сара вновь умолкла, чтобы убедиться, как озабоченность пробивается в его взгляде. — Если бы там об этом знали, мы бы с вами не вели этот разговор.

Вотапек стиснул зубы.

— Те досье… были закрыты.

— Верно, — подтвердила она, — только они ведь не единственный источник информации, так? — В голове у нее стал складываться план атаки. Не дав ему ответить, она добавила: — В досье никогда не упоминались ни Брейнбрук в Колорадо, ни Уинамет в Техасе, и все же нам обоим известно, что эти площадки намного интереснее, чем Темпстен в штате Нью-Йорк. — Она подождала, пока сказанное ею дойдет до сознания собеседника. — Откуда у меня этот номер телефона, мистер Вотапек? Думаю, об этом вы уже знаете.

Он посмотрел на нее долгим взглядом:

— Этих сведений вам бы никто не дал.

— Тогда как вы объясните, что они у меня есть?

Вотапек раскрыл было рот, но умолк.

— Пусть это вас не беспокоит, — сказала Сара, горя желанием выяснить, насколько он обособлен. — Что вас должно беспокоить, — добавила она, достав из сумочки видеокассету Элисон, — так вот это.

И опять Вотапек ничего не сказал.

— Это запись, которая разъясняет, отчего столь интересны Брейнбрук, Уинамет и другие площадки. Запись, мистер Вотапек, где прослежена весьма поучительная история. Вам она знакома? — Сара дождалась его кивка. — Есть люди, которые хотят знать, почему у Элисон Крох оказалась копия записи.

Вотапек недоуменно раскрыл глаза, лицо его исказила гримаса — он не мог и не хотел верить ее словам.

— Эта запись, — говорила Сара, убирая кассету в сумочку, — вообще не должна была попасть в руки мисс Крох. У нее никогда не должно было быть доступа к материалам с грифом «Только для руководителя». — Она выдержала паузу. — В какой-то степени все это выглядит весьма слюняво и сентиментально.

— В какой-то… — Его взгляд метнулся к ней. — Эта запись держалась в тайне. Не могу понять, как… — Вотапек осекся. — Вы чью точку зрения имели в виду?