Святой самозванец - Дж. Р. Лэнкфорд

— Ничего, если я до тебя дотронусь?

Джесс усмехнулся.

— Мне так этого не хватало.

Она протянула руку в наэлектризованный воздух и смотрела, как ее рука приближается к локонам, уверенная, что она пройдет насквозь. Но этого не произошло. Волосы Джесса оказались в руке. Мэгги теребила его локоны. От такого огромного подарка она закрыла глаза, переполненная счастьем. Она не станет оскорблять Бога и просить большего. Одного этого прикосновения достаточно.

Через мгновение он ответил:

— А ты меня не обнимешь?

Смеясь, Мэгги нагнулась и обхватила его руками. Они прильнули друг к другу в темноте комнаты Терезиты, гладили друг друга по лицу и волосам.

— О, как я по тебе скучала, мой дорогой малыш. Твоя смерть лишила мою жизнь света. Я так долго жила во тьме… Даже думала, что ненадолго попала в ад. Но ты здесь. Я чувствую тебя в своих объятиях. Ощущаю твой запах. Могу обнять тебя. Ты обязательно должен снова покинуть меня, Джесс? Должен уйти?

— Думаю, да, в твоем смысле.

— Когда ты уйдешь?

— Точно не знаю, мама, но, думаю, смогу помочь тебе, пока я здесь.

Джесс сказал, что он родился только для того, чтобы помочь ей, сделать ее счастливой, и Феликса тоже, а не чтобы спасти мир. Услышав это, Мэгги почувствовала себя очень виноватой. Кто она такая?

Мэгги с любовью всматривалась в его лицо.

— Ты мне уже помог. Даже не знаешь, как сильно.

Он улыбнулся, отошел в сторону и замахал руками, изображая мельницу, как делал раньше, двигаясь по комнате так беззаботно, словно ни время, ни смерть, не были реальны.

— Что-то подсказывает мне, что ты бы хотела увидеть Питера, — сказал он.

— Ты знаешь о нем?

— О да. Мы с ним большие друзья.

— Конечно, я бы хотела увидеть Питера.

Джесс рассмеялся, и мгновенно стены дома Терезиты исчезли. Они с Джессом стояли рядом с белой колыбелькой в оборочках и смотрели на спящего Питера.

— Видишь? Он в безопасности, — сказал Джесс.

— Да, но где он? — закричала Мэгги. — Мне нужно, чтобы он вернулся! — Она потянулась к младенцу, но ее руки остались пустыми. Они снова были у Терезиты.

— Спасибо, Джесс. Я не буду неблагодарной. Спасибо тебе за это. Полагаю, у Сына Божьего на земле есть более важные заботы, чем наши с Питером беды.

— Нет. Я могу показать тебе еще одно, — сказал Джесс.

Мэгги заметила, что от него исходит сияние, как от Девы Марии Гваделупской на горе Хуана Диего. Снова стены Терезиты исчезли. Мэгги услышала, как часы пробили девять раз, и поняла по солнцу, что сейчас 9 часов утра. В следующее мгновение они очутились в Центральном парке.

— Джесс, ты знаешь, что родился здесь?

— Да, знаю.

Мэгги показала рукой.

— Недалеко отсюда, говоря точнее. Прямо по этой дорожке, через мост и вниз рядом с водопадом.

— Думаю, это было дальше к северу, мама. Мы только на 65-й улице.

— Вот как? Ну, мы прятались от очень плохих людей, когда ты родился.

— Да, я недавно говорил с одним из них. Смотри, — сказал Джесс.

Мэгги увидела мужчину и женщину, гуляющих с младенцем в коляске. Женщина, сидящая на скамейке в парке, пристально смотрела на них. Затем мужчина отошел за газетой, и женщина встала со скамейки. Четверо мужчин быстро подошли к коляске с разных сторон, и младенец исчез.

— Ti vоglio bene, мама, — сказал Джесс.

— Ты уходишь? Не уходи, Джесс.

В наэлектризованном воздухе появились ангелы, они улыбались ей. Она узнала их по их ласковым лицам.

Джесс скользнул к большому бронзовому бюсту какого-то человека в парке, ангелы следовали за ним.

— Каждый день я вхожу в твои мысли и говорю тебе, что люблю тебя, мама. Каждый раз, когда ты плачешь, держу тебя за руку. Я всегда с тобой. Помни, помни, — произнес Джесс…

В комнате Терезиты Мэгги открыла глаза. На кровати лежал только что срезанный цветок.

— Этот цветок — моя любовь, — услышала она.

Мэгги протерла глаза, уверенная, что видела сон, но не помнила, что именно ей приснилось. Она села и удивилась, зачем среди ночи Терезита принесла ей свежую красную розу.