Средство убеждения - Ли Чайлд

Однако Даффи не стала торопиться. Она пробыла в ванной долго, а вышла оттуда в махровом халате. Выражение ее лица сменилось. На нем появилась тень смущения. И сожаления.

– Напрасно мы с тобой… – начала было она.

– Это еще почему?

– Профессионалы так не поступают.

Даффи пристально посмотрела на меня. Я кивнул. Наверное, профессионалы действительно так не поступают.

– Но нам же было хорошо, – возразил я.

– Все равно, напрасно.

– Мы взрослые люди. Живем в свободной стране.

– Мы просто искали утешения. Мы перенесли стресс, были на взводе.

– Ничего плохого в этом нет.

– Это осложнит наши отношения, – заметила Даффи.

Я покачал головой.

– Все будет зависеть от нас самих. Из случившегося вовсе не следует, что мы обязаны пожениться. Мы ничего не должны друг другу.

– Я жалею о том, что произошло.

– А я рад этому. По-моему, если что-то доставляет удовольствие, этим надо заниматься.

– Это твоя философия?

Я отвел взгляд.

– Голос опыта, – сказал я. – Однажды я сказал «нет», когда хотел сказать «да», и до сих пор жалею об этом.

Даффи плотнее закуталась в халат.

– Мне действительно было хорошо, – подтвердила она.

– И мне тоже.

– И все же сейчас нам надо обо всем забыть. Что было, то было, и никаких последствий, договорились?

– Договорились.

– А ты все-таки подумай, стоит ли тебе возвращаться.

– Договорились, – повторил я.

Я лежал на кровати, размышляя, каково говорить «нет», когда на самом деле хочется сказать «да». По большому счету, лучше было сказать «да», и я ни о чем не сожалел. Даффи молчала. Казалось, мы чего-то ждали. Я долго стоял под горячим душем, затем оделся в ванной. Мы больше не разговаривали. Все уже было сказано. Мы оба понимали, что я возвращаюсь назад. Мне нравилось то, что Даффи не пыталась меня остановить. Мне нравилось то, что мы оба люди сконцентрированные, практичные. Я зашнуровывал ботинки, когда для Даффи пришло сообщение по электронной почте. Компьютер запищал, словно накрытый тряпкой звонок. Словно микроволновка, предупреждающая о том, что блюдо готово. Никакого искусственного голоса, говорящего: «Вам пришло сообщение». Выйдя из ванной, я увидел, что Даффи сидит за компьютером и щелкает мышью.

– Сообщение из моей конторы, – сказала она. – В архивах одиннадцать бывших полицейских по фамилии Дьюк. Я сделала вчера запрос. Сколько ему лет?

– Лет сорок, – сказал я.

Она пробежала по списку.

– Южанин или северянин?

– Не южанин точно.

– Остается трое, – сказала она.

– Миссис Бек говорила, Дьюк работал и в федеральном агентстве.

Даффи снова уставилась на экран.

– Джон Чепмен Дьюк, – сказала она. – Он единственный, кто после полиции побывал в федералах. Начал в Миннеаполисе патрульным, затем был детективом. Трижды обращал на себя внимание управления собственной безопасности. Доказать ничего не удалось. Потом он перешел к нам.

– Вот как? – удивился я. – В отделе борьбы с наркотиками?

– Нет, я имела в виду федеральное правительство, – уточнила Даффи. – Дьюк работал в министерстве финансов.

– И чем занимался?

– Здесь об этом не говорится. Но через три года его уволили. По обвинению в коррупции. Также было подозрение, что за ним числится несколько убийств, но никаких доказательств этого не было. И все же Дьюк отправился за решетку на четыре года.

– Приметы?

– Белый, примерно одних размеров с тобой. На фотографии выглядит ужасно.

– Это он, – сказал я.

Даффи снова полистала сообщение.

– Берегись, – добавила она. – Судя по всему, это тот еще тип.

– Не беспокойся, – заверил ее я.

У меня мелькнула мысль поцеловать Даффи на прощание. Но я не сделал этого, решив, что она, скорее всего, этого не хочет. Я вышел и поспешил к «кадиллаку».

Я вернулся в кафе и почти успел допить вторую чашку кофе, когда наконец появилась Элизабет Бек. У нее не было никаких подтверждений того, что она ходила по магазинам. Ни сумок, ни пакетов. Я предположил, что на самом деле она никуда не заходила. Просто убивала четыре долгих часа, давая возможность сотруднику правительственного ведомства сделать все что нужно. Я поднял руку. Не обращая на меня внимания, Элизабет Бек направилась прямо к стойке. Заказала высокий бокал с капуччино и подсела ко мне за столик. Я уже принял решение, что ей сказать.

– Я не работаю на правительство, – начал я.

– В таком случае, я разочарована, – в третий раз повторила Элизабет Бек.

– Разве это возможно? – продолжал я. – Вспомните, я ведь убил полицейского.

– Да, – согласилась она.

– Сотрудники правительственных ведомств так не поступают.

– Ну, возможны непредвиденные случайности.

– Но после этого они не стали бы убегать, – настаивал я. – Они бы остались и ответили за то, что натворили.

Какое-то время Элизабет Бек молчала, потягивая капуччино.

– Я была там раз восемь или десять, – наконец заговорила она. – Я имею в виду, в колледже. Там время от времени устраивают вечера для родителей учащихся. Кроме того, я стараюсь приезжать туда в начале и в конце каждого семестра. Однажды я даже взяла напрокат маленький пикап и помогла Ричарду отвезти свои вещи домой.

– Ну и?

– Колледж очень маленький, – продолжала Элизабет Бек. – И все же в первый день нового семестра там царит оживление. Много учащихся, много родителей, машины, автобусы. Когда устраивают вечера для родителей, бывает еще хуже. И знаете что?

– Что?

– Я ни разу не видела там полицейского. Ни разу. Тем более детектива в штатском.

Я уставился в окно на внутренний дворик торгового центра.

– Полагаю, просто случайность, – продолжала Элизабет Бек. – Ничем не примечательный апрельский день, раннее утро, тишина и спокойствие, а прямо у ворот непонятно зачем торчит полицейский в штатском.

– К чему вы клоните? – спросил я.

– К тому, что вам ужасно не повезло. Только подумайте, какие у вас были шансы?

– Я не работаю на правительство, – повторил я.

– Вы приняли душ, – заметила она. – Вымыли голову.

– Неужели?

– Я это вижу и чувствую запах. Дешевое мыло, дешевый шампунь.

– Я ходил в сауну.

– У вас не было денег. Я оставила вам двадцать долларов. Вы купили по крайней мере две чашки кофе. То есть у вас могло остаться не больше четырнадцати долларов.