Жена между нами - Грир Хендрикс

Тогда все в моей жизни было красиво: новая мебель, которую я выбрала с помощью дизайнера интерьеров, сапфировые сережки, которые Ричард подарил мне на день рождения, длинная подъездная дорожка клуба, которая вилась между сочными зелеными гольф-полями и мимо пруда с утками и взрыва сиреневых и сливочно-белых цветов, усыпавших деревья у входа с белыми колоннами.

– Все эти люди в клубе казались такими… – она пыталась подобрать слово, – оседлыми, наверное. Просто в Нью-Йорке ты всегда была окружена друзьями – энергичными, молодыми.

Тетя Шарлотта старается говорить мягко, но я понимаю, что она имеет в виду. Мужчины все были в пиджаках – правило клуба, – а женщины, казалось, следовали неписаным правилам, ими самими установленным, касательно того, как выглядеть и как себя вести. Все по большей части были старше меня, но я не только поэтому чувствовала, что не вписываюсь.

– Мы сели на угловые диваны, – продолжает тетя Шарлотта.

Мы с Ричардом часто бывали на мероприятиях в клубе – фейерверк на Четвертое июля, барбекю на День труда, праздничный бал в декабре. Ричард любил столик в углу, потому что там не было шумно и ему был виден весь зал.

– Меня удивили занятия гольфом, – сказала тетя Шарлотта.

Я киваю. Для меня они тоже стали неожиданностью. Конечно же, это был подарок Ричарда. Он хотел, чтобы мы вместе ходили играть, и упомянул вероятность поездки в Пеббл Бич, когда я освою удар по центру фервея. Я рассказывала, как научилась отличать клюшку № 7 от клюшки № 9, как всегда промазывала, если недостаточно примерялась перед замахом, и как весело кататься по полю на машинках. Я должна была догадаться, что тетю Шарлотту не обмануть оживленной болтовней.

– Когда подошел официант, ты заказала бокал «Шардоне», – сказала тетя Шарлотта. – Но я видела, как Ричард коснулся твоей руки и ты тут же передумала и заказала воду.

– Я хотела забеременеть. Старалась не пить.

– Я понимаю, но потом случилось кое-что еще, – тетя Шарлотта делает глоток сайдкара, держа толстый бокал двумя руками, а потом осторожно ставит его назад.

Я думаю, что ей не очень хочется продолжать, но мне нужно знать, что еще я сделала в тот вечер.

– Официант принес тебе салат «Цезарь», – тетя Шарлотта говорит негромко и спокойно. – Ты сказала ему, что хотела, чтобы соус принесли отдельно. Ошибка была не такая уж и серьезная, но ты настаивала, что заказывала именно так. Я просто подумала тогда, что это странно, ведь ты сама когда-то была официанткой, милая. Ты знала, что такие ошибки случаются сплошь и рядом.

Она молчит.

– Дело в том, что неправа была ты. Я заказала «Цезарь», а ты просто сказала, что хочешь то же самое. Ты ничего не говорила про соус.

Я чувствую, что брови у меня ползут вверх.

– И это все? Я ошиблась, заказывая еду?

Тетя Шарлотта качает головой. Я знаю, что она будет честна со мной. И еще я знаю, что мне может не понравиться то, что я услышу.

– Меня удивил тон, которым ты это сказала. Ты как будто была… сильно раздражена. Официант извинился, но ты раздула из этого большую проблему. Ты обвиняла его в том, чего он не делал.

– А что в этот момент делал Ричард?

– Он в конце концов сказал, чтобы ты не беспокоилась, что тебе через минуту принесут другой салат.

Я не помню, что говорила в тот вечер официанту – хотя другие, более напряженные походы в ресторан с Ричардом запомнились мне хорошо, – но я уверена в одном: у моей тети прекрасная память; она всю свою жизнь занималась тем, что подмечала детали.

Я задаюсь вопросом, скольким еще неприятным эпизодам тетя Шарлотта стала свидетелем за все эти годы и сколько мыслей она держала при себе из любви ко мне.

Хотя тогда мы только поженились, я уже начинала меняться.