Когда ее не стало - Михаил Март

Казематы в подвале Института судебной экспертизы не радовали глаз, хотя Ордовского и предупредили об условиях содержания. Шесть клеток делали застенок похожим на зоопарк. Серые шершавые бетонные стены выглядели удручающе.

В одной из клеток сидел молодой парень, больше похожий на полуживой скелет. На нем были только трусы. Сидя на корточках и прижавшись острыми лопатками к стене, он уныло смотрел в пол и качал головой, словно кляча, тянущая в гору тяжелый груз. В другой камере обретался еще один тип. Этот на наркомана не походил. Солидный мужчина лет пятидесяти с правильными чертами лица и испуганным взглядом ожидающего казни с опаской поглядывал на дверь. Он был в смирительной рубашке с завязанными за спиной рукавами, и это очень удивило Ордовского.

Его клетку запирать не стали, а на деревянный топчан бросили хороший матрац и чистое белье. Он мог выходить из камеры, но куда? Разве что прогуляться по узкому коридорчику, клетка-то крошечная.

Прятаться в тюрьме – не лучшая идея. Крылов поверил в его блеф. Эдик умел убеждать. Впрочем, блеф был половинчатым, если можно так сказать. Документов и компромата у Ордовского хватало. Тут он не врал. Но доверить такие документы постороннему лицу не решился бы. В Москву для игры в испорченный телефон он отправил обычного парня. Дураку же понятно, что его легко вычислить, особенно если он будет каждый день в определенное время приходить на телеграф для междугородних переговоров.

Всю документацию Ордовский спрятал в городе, у себя под носом, чтобы в нужный момент можно было легко дотянуться до своих папок. Материалы, собранные против Крылова, не так уж опасны для профессора. И вряд ли он так уж напугался. Крылов решил спрятать Эдика по другим соображениям. Секретарь мэра из доверенного лица, помощника превратился во врага. Крылов ненавидел мэра, и на то были серьезные причины. Это и заставило Ордовского пойти к нему. Профессор его не сдаст. Такой вывод бывшего секретаря устраивал. Пичугин – не жилец. Киллеры-то живы. К тому же знают телефон особняка и легко вычислят, кому он принадлежит. Дураку понятно, что секретарь – всего лишь мелкая сошка, истинным заказчиком является мэр. Заказал девчонку, а потом не только кинул исполнителей, но и решил уничтожить их. Такого ему не простят. Тем более что они приехали в чужой город и плевать хотели на местных авторитетов. Выгнав из дома козла отпущения, мэр остался один на один со своими проблемами.

– Эй, что ты здесь делаешь?

От неожиданности Ордовский вздрогнул. Он поднял глаза и увидел стоявшего возле решетки своей клетки мужчину в смирительной рубашке.

Эдуард поднялся с койки, вышел из камеры и подошел к клетке связанного, которая находилась в самом конце коридора.

– А вы что здесь делаете? – поинтересовался он.

– Понятия не имею. Вот только предчувствие у меня не очень хорошее.

– По глазам видно. Вы наркоман?

– Бросьте, Эдуард Николаевич. Я архитектор. Вы не помните меня? Я был одним из тех, кто проектировал особняк Пичугина. Давняя история. Поди уже забыли.

– Лицо знакомое, – прищурясь, сказал секретарь. – Но вы же не сами сюда пришли?

– Конечно, нет. Меня пугают страшные совпадения. Одного моего приятеля, даже не приятеля, а знакомого – в преферанс играли по субботам – положили на обследование в больницу. Здоровый мужик, и вдруг подозрение на онкологию. Сделали полное обследование. Ничего не нашли. Через три недели выписали. Прошла еще неделя, и его на пару недель отправили в командировку. Мы ждали. Хороший партнер и веселый человек, он так и не вернулся. Со мной произошла похожая история. В проектном бюро, где я работаю, проводили диспансеризацию, а потом мне позвонили из поликлиники. Кровь плохая, предложили провериться. Я согласился. Меня тоже положили в больницу, на двадцать один день. Ничего не нашли, с чем и поздравили. А через неделю позвонили из Москвы. Там кто-то видел мои проекты, и меня пригласили приехать: мол, есть выгодное предложение от застройщиков, и я им подхожу. Гонорары очень высокие. Решил попробовать и согласился. Мне даже билеты оплатили и доставили с курьером. Дочь отвезла меня на вокзал. Двухместное купе, хороший сосед, выпили, как это принято в дороге, и все. Больше ничего не помню. Очнулся здесь. Начал шуметь и скандалить. Вот меня и повязали, как редиску на рыночном лотке.

– Вы знаете, где находитесь? – спросил Ордовский.

– Я знаю, что меня вернули назад. Но не знаю, в каком я месте.

– А как вы определили, что вас вернули? – удивился секретарь.

– Я видел санитаров. Они приходят делать уколы этому хлюпику. Но только они вовсе не санитары. Тот высокий с рыжими волосами на самом деле врач-хирург. Я его видел в больнице, где мне делали обследование. Поверьте, у меня хорошая память, а мужик очень приметный. Впервые я увидел его, когда хоронили полковника Сухомлинского, убитого бандитами. Он возглавлял криминальную милицию до Визгунова. Мы дружили. Тогда-то я и увидел рыжего. Он выносил гроб из морга в зал прощания вместе с обычными санитарами и почему-то мне запомнился. И когда я увидел его в больнице, то вспомнил не сразу. Проследил за ним. А он, оказывается, заведующий вторым хирургическим отделением. Но врачи не таскают гробы. Черт с ним! Видел и забыл. Но здесь я вновь его встретил. Уже в третий раз. И опять в роли санитара.