Чужая птица - Анна Янсон

— Десять тысяч? Если меня не подводит память, курс лечения препаратом тамифлю стоил меньше тысячи крон. Почему тамивир настолько дороже?

— Как я уже говорила, компания несет расходы, связанные с разработкой и производством препарата. Названная сумма — это реальная рыночная цена лекарства на сегодняшний день. Я рада, что мы вообще имеем возможность предложить подобное решение. Ситуация на Готланде сложная и ухудшается изо дня в день. А благодаря работе клиники «Вигорис» есть шанс спасти жизни людей и избежать изоляции острова, которая неминуемо приведет к тяжелым экономическим последствиям, не говоря о негативном влиянии на жителей острова.

Не помня себя от радости, Мария тут же бросилась звонить Юнатану Эриксону. Номер, конечно, оказался занят. А чего еще она ожидала? Что окажется первой, кто обсудит с ним новость? Ясно же, он узнал все еще раньше. Даже и лучше, что она не дозвонилась, иначе опять ляпнула бы какую-нибудь глупость. Мария почувствовала облегчение и благодарность, ведь теперь кошмару, который она тогда нарисовала в своем воображении, лежа на полу рядом с кроватью Эмиля, придет конец. Ей хотелось поделиться радостью с Юнатаном! Нелепая, подростковая выходка, если подумать как следует — словно у доктора Эриксона других дел нет! Вместо него Мария поговорила с медсестрой Леной. Та сообщила, что первая партия препарата уже доставлена в больницу и Эмилю ввели первую дозу.

— Мария, тебе звонят. — В дверях показалась седая голова Хартмана.

Мария вышла вслед за ним в коридор.

— Ирса Вестберг, тебе знакомо это имя?

— Нет, я понятия не имею, кто это.

А она-то понадеялась, что ей звонит Юнатан. И с чего вдруг она так решила? Наверное, когда благополучие твоего ребенка в руках другого человека, когда вручаешь ему самое ценное, то испытываешь к этому человеку преданность, граничащую с влюбленностью. Продолжить размышления она не успела.

— Инспектор Мария Верн слушает, — представилась она, взяв трубку.

— Меня зовут Ирса Вестберг. Я уезжала на неделю, и мне кто-то звонил с неопределившегося номера, а коллеги мужа сообщили мне, что с ним пытаются связаться из полиции. Это правда?

— Да, мы действительно хотели с ним поговорить.

— Он пропал. Я вернулась вчера вечером, а его нет. Не оставил записки, не позвонил, и я ума не приложу, где он. Ночевать он тоже не пришел, хотя… он не из тех, кто вот так пропадает и не ночует дома, ну вы понимаете.

— Что скажешь? — поинтересовался Хартман пару минут спустя, когда они с Марией уже сидели в его машине. — Блудные мужья обычно возвращаются домой на рассвете, проснувшись не в той постели, но с той дамой. Здесь, похоже, речь о другом.

— Считаешь, у него были отношения с Сандрой Хэгг? Точнее, есть ли у нас основания полагать, что это так? — Мария достала бумажку, куда записала, как добраться до дома Вестбергов в Каппельсхамне.

Хотя подсказка им вряд ли понадобится, ведь Хартман хорошо ориентируется в этой части острова, поскольку вырос в Мартебу.

— Собственно, у нас нет прямых доказательств того, что они вообще были знакомы. Ничего, кроме подозрений, высказанных Ленни, и свидетельства Йессики, да и то она имени точно не помнит. В ежедневнике Сандры регулярно фигурирует некий «Т». Рядом с ним всегда отмечено время встречи. «Т» с таким же успехом может обозначать, например, тренера. Я узнал у сестры Сандры, как звали ее тренера по фитнесу, позвонил ему, но оказалось, что время не совпадает. «Т» может обозначать какое угодно имя, в том числе и Тобиас. Если Сандра действительно встречалась с Вестбергом, то мы точно знаем: одна встреча была назначена неделю назад, а другая — на четвертое июля. Но мы по-прежнему не знаем, причастен ли он к ее смерти. Мы даже не знаем, приходил ли он к Сандре в тот день.

— Так ее все-таки изнасиловали или нет? — спросила Мария, отметив, как много важной информации она упустила, пока брала отгул, чтобы провести время с Эмилем. — Расскажи все с самого начала, — попросила она коллегу.

— Согласно предварительному заключению, выданному судмедэкспертом, смерть наступила в результате удушения. Следов сексуального насилия не обнаружено. На левом плече небольшой порез. Можно заключить, что преступник был вооружен ножом. Как и говорил Ленни, на ягодицах у нее был вытатуирован штрихкод. Под ногтями нет частичек кожи, значит, она не оказывала сильного сопротивления. Хотя в квартире все перевернуто вверх дном. Как долго убийца гонялся за ней, круша мебель на пути, — неизвестно. Я сразу подумал, что ее ударили по голове тупым предметом, а уже потом задушили. Судмедэксперт подтвердил мою догадку. На затылке имеется след от удара.

— Но никто не слышал криков о помощи. Если бы убийца гонялся за ней по квартире, она бы постаралась привлечь внимание соседей, разве нет? А что у нас по Хансу Мубергу — торговцу лекарствами в Интернете? Мы знаем о его местонахождении?

— Он будто сквозь землю провалился. У нас есть регистрационный номер и фургона, и автомобиля, ориентировка на него дана, и в порту Висбю его пасут. Правда, все напрасно, если он уже успел улизнуть с острова. Раньше требовалось сообщать номер машины, бронируя место на пароме, и полиция легко могла проверить список уехавших на материк автомобилей. Теперь правила изменились. Наверное, он уже переправился в Нюнэсхамн или Оскарсхамн под вымышленным именем. Хотя не стоит исключать вероятности, что он все еще на острове. Затаился где-нибудь и хочет нас провести. В таком случае мы его быстро поймаем.

Вестберги жили в поселке Каппельсхамн, что в нескольких десятках километров к северу от Висбю. Путь туда лежал через живописные места: мимо пещер в Люммелунде, скал-раукаров неподалеку от Ликерсхамна и залива Иревикен с его зеленовато-голубой водой. Подъехав к небольшому беленому домику, полицейские увидели Ирсу Вестберг — она бегала по пышному саду с тремя собаками породы бордер-колли, тренируя их на специально оборудованной полосе препятствий. Идиллическая картина, которую дополняли лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь деревья и бликами играющие на светлых волосах Ирсы, убранных в хвост. На вид энергичная женщина около сорока. Одета в джинсы и просторный свитер домашней вязки. Собаки повиновались ее малейшему движению и замерли у ног хозяйки, когда Мария вместе с Хартманом вышли из машины. Лишь уточнив, что полицейские любят собак и не прочь их погладить, Ирса подала псам знак, и те осторожно подошли обнюхать гостей. Затем хозяйка дома проводила инспекторов в уютную кухню, наполненную запахом свежей выпечки. На столе, накрытый полотенцем в клеточку, остывал ржаной хлеб. Предложив полицейским кофе и домашний хлеб, Ирса спокойным, сдержанным тоном объяснила, почему она решила обратиться в полицию.

— Тобиас — журналист-фрилансер. Иногда он уезжает делать какой-нибудь новый репортаж, но на этой неделе он должен был остаться дома. По вечерам мы обменивались эсэмэсками, примерно через день, желали спокойной ночи. Он был дома, а может, в городе, но в любом случае сообщения приходили с его номера. Вернувшись домой вчера вечером, я ждала, что он вот-вот придет. Приготовила оссо буко и открыла бутылку вина. Но он так и не появился, а я не смогла ему дозвониться. Самое удивительное, что на все время моего отъезда он отвез наших собак к своей сестре. Об этом я узнала вчера вечером, когда она сама мне позвонила. По ее словам, Тобиаса она не видела всю неделю, то есть с того дня, как я уехала. Получается, он отвез собак к ней сразу после моего отъезда. А мне ничего не сказал. Я — художница, на этой неделе у меня была выставка в Скагене.