Наемник - Винс Флинн

Только после того как он оказался на заднем сиденье, Сайед понял, что это новенький «Рейнджровер». Очевидно, капитализм оказался очень выгодным для СВР, ублюдочного порождения КГБ. Человек, встречавший его у ворот, забросил чемодан Сайеда в багажник и сел на пассажирское сиденье.

– Насколько я понимаю, вам не нравится холод? – спросил голос на вполне приличном английском – впрочем, с заметным акцентом.

Сайед так глубоко опустил лицо за поднятый воротник пальто, что не заметил маленького человека, сидевшего рядом.

– Как вы здесь живете?

Мужчина улыбнулся, достал блестящий портсигар и предложил закурить. Сайед схватил сигарету. Сейчас он был готов на что угодно, лишь бы получить хотя бы крупицу тепла. После того как Сайед сделал несколько глубоких затяжек, он перестал дрожать.

– Не припоминаю, чтобы мы с вами встречались, – сказал он.

– Совершенно верно. Меня зовут Николай Швец.

Сайед протянул ему руку.

– А я Ассеф.

– Я знаю, – с улыбкой ответил мужчина с юным лицом.

– Я правильно понимаю, вы работаете на Михаила?

– Да. Заместитель директора очень занятой человек. Он присоединится к нам позднее.

Сайеда это вполне устраивало. Михаил Иванов, заместитель директора Правления С, не принадлежал к категории людей, с которыми он стремился иметь дело. Сайед сделал все, что мог, чтобы избежать поездки, а потом отложить ее, пока ему не сказали, что у него нет выбора. Два дня назад Иванов позвонил в Главное управление безопасности в Дамаске и сказал генералу Хамаду, что он сочтет личным оскорблением, если Ассеф Сайед не появится в Москве к концу недели. Насколько знал генерал, время встречи уже было назначено. Он не стал скрывать от Сайеда своего неудовольствия.

– Заместитель директора с нетерпением ждет встречи с вами. Он уже достаточно давно об этом говорит.

Сайед не мог выказать радости от предстоящей встречи со старым пауком.

– Как жаль, что вы не смогли побывать в Дамаске. В это время года там замечательно, – только и сказал он.

– Могу себе представить. – Мужчина посмотрел через плечо в заднее окно. – Ваша средиземноморская кровь слишком жидкая для московских зим.

Мужчина с лицом мальчика продолжал болтать, пока они ехали по кольцевой дороге, опоясывавшей огромную столицу. Сайед даже не смотрел в окно, хотя обычно старался проверить, нет ли за ним слежки. В столь позднее время в городе-айсберге не имело никакого смысла об этом беспокоиться. Свет фар и уличных фонарей отражал белый снег, всякий раз ослепляя Сайеда, когда он пытался выглянуть в окно. Вот уж действительно кошмарное место. Неудивительно, что из коммунизма ничего не вышло. Как может успешно существовать любая форма государства, если все пребывают в таком депрессивном состоянии?

Наконец, они остановились перед входом в отель в самом центре старой Москвы. Швейцар в тяжелой меховой шапке и красном шерстяном пальто с двумя рядами блестящих медных пуговиц распахнул дверь, и Сайед почувствовал, как холодный воздух впился в его щиколотки. Вместе со вторым швейцаром он побрел к входной двери, вошел внутрь и двинулся дальше, не останавливаясь.

Холодный сквозняк гулял около дверей, и Сайеду хотелось как можно скорее оказаться подальше от него. Он сделал восемь шагов по вестибюлю и обнаружил, что его влечет в сторону тепла, и тут только заметил ревущий огонь в дальнем конце вестибюля. На его лице появилась улыбка, и он побрел дальше; его мозг еще не осознал, что вокруг больше нет льда.

– Как вам это место?

Сайед встал спиной к огню, оглядел роскошный вестибюль и кивнул. Здесь было гораздо лучше, чем в притоне, в котором он останавливался в прошлый раз.

– Очень хорошо.

– Он только что открылся. Отель называется «Балчуг». Имеет историческую ценность. И очень дорогой.

Швец не стал сообщать, что его босс владеет частью отеля. Как и множеством других мест в Москве. Во всяком случае, хороших мест. Группа российских, австрийских и швейцарских бизнесменов приобрела отель после кризиса и попыталась его отреставрировать. Прошел год, в течение которого им упорно отказывали в разрешениях; кроме того, они постоянно сталкивались с воровством и прогулами рабочих, и один из русских отправился к Иванову за помощью. Проблемы исчезли в тот же день. Им это обошлось всего лишь в десять процентов отеля.

Сайеду не хотелось отходить от огня, но нужно было переодеться к обеду. Он согласился отправиться в свой номер только после того, как ему сообщили, что там есть два камина – и в каждом уже развели огонь. Комната оказалась такой же роскошной, как вестибюль, с позолоченной штукатуркой и фресками ручной работы на потолках. Стены украшали ковры, из окон открывался превосходный вид на Кремль и Красную площадь. Номер, достойный паши.

Тут только Сайед все понял. Паук Иванов никогда не делал ничего хорошего, если не рассчитывал получить чего-то еще более ценное в ответ. Сайед принял обжигающе горячий душ, размышляя о том, чего хочет этот человек. Он слышал, что СВР еще хуже, чем КГБ. И стоит им вонзить в тебя когти, как ты оказываешься у них на службе до конца жизни. Сайед вдруг пожалел, что не находится в разрушенном Бейруте. Там он был львом – здесь же мог оказаться чьим-то обедом.