Наемник - Винс Флинн

– Слава богу, – заявил Льюис, увидев вошедшего в зал Стэнсфилда. – Я ни минуты больше не выдержу – вразумить эту парочку невозможно.

С нескрываемым разочарованием Стэнсфилд посмотрел через стол сначала на Харли, который находился слева, потом на Кеннеди, расположившуюся напротив. Оба стояли.

– Сядьте, – приказал он. Айрин села, но Стэн остался стоять. – Первый, кто повысит голос, отправится в Йемен до конца карьеры.

– Ты никуда не можешь меня послать, – прорычал Харли.

Стэнсфилд не сводил с него глаз, показывая, что может поступить с ним гораздо хуже, чем попросту послать неблагодарного осла в Йемен. Из всех троих только Стэн видел такой взгляд прежде, почти тридцать лет назад, но до сих пор помнил собственную глупость, которая едва не стоила ему жизни, и если б не великодушие Стэнсфилда, он умер бы в тот же день. Харли медленно опустился на стул.

– Неужели я настолько плохо относился к вам обоим, что дошло до этого? – спокойно спросил Стэнсфилд, но в его голосе ясно слышалось огорчение и недоумение. – Вы кричите друг на друга, как дети, которые таким способом рассчитывают одержать победу над взрослыми. – Он повернул голову к Кеннеди. – От тебя я ожидал большего. Что я говорил тебе относительно потери контроля над эмоциями?

– Что это слабость.

– Верно. И что произошло сегодня вечером… ты кричишь на одного из самых вспыльчивых людей в нашей столице? Неужели твоя логика стала более последовательной? А доводы кажутся тебе более убедительными? Ты рассчитываешь, что сумеешь заставить его видеть вещи такими, как хочешь ты, если будешь вопить на него, как спятившая банши?^[14]

Кеннеди покачала головой, окончательно смутившись.

Затем Стэнсфилд перевел ледяной взгляд на Харли.

– А ты… ты счастлив, что молодая Айрин, наконец, опустилась до твоего уровня?

– Чепуха. Она взрослая женщина и способна постоять за себя. Меня раздражает, что всякий раз, когда ей не нравится, что я делаю, она бежит к тебе. – Харли указал на Стэнсфилда. – Тебе не хуже меня известны правила. В поле приказы отдаю я. Как я скажу, так тому и быть; я – бог. А этот слишком-умный-для-собственной-пользы подонок-студент нарушил все, что только возможно; ему еще повезло, что я не пустил пулю ему в голову.

– Так вот какие у тебя теперь правила… Когда оперативник не выполняет твои приказы до последней буквы, ты готов пустить ему пулю в голову?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Он вышел за любые возможные рамки, наплевал на все и полностью слетел с катушек.

– И успешно провел операцию. Давай не будем об этом забывать.

– Дерьмо, – ухмыльнулся Харли. – Даже слепая белка – при невероятном стечении обстоятельств – может найти орех.

– Вот как ты собираешься вести со мной спор… слепые белки и стечение обстоятельств?

– Ты знаешь, что я прав.

– Ты прав лишь частично, и ты стал слишком нетерпимым; я не уверен, что смогу и дальше держать тебя здесь.

– Скажи лишь одну слово, и я уйду в отставку. Меня уже тошнит от вашей чепухи.

– И чем станешь заниматься, Стэн? – Заместитель директора по оперативным вопросам наклонился вперед и положил руки на стол. – Превратишься в законченного алкоголика. В еще одного полного горечи, никому не нужного бывшего шпиона, повернувшегося спиной к неблагодарным гражданам. Ты уже на полпути. Ты слишком много пьешь. Слишком много куришь. Ты только и делаешь, что ноешь, точно жалкая женщина, которая злится на своего мужа из-за того, что она потеряла молодость и красоту. Ведь именно в этом главная проблема, Стэн?

– В чем?

– Полагаю, ты уже это слышал. Рэпп напоминает тебе себя самого.

– Кто? Этот жалкий студент?

Стэнсфилд медленно кивнул.

– Возможно, он даже лучше. Вот что тебя пугает больше всего.

– Чушь собачья!

Стэнсфилду следовало бы все понять намного раньше. Он резко встал.

– Значит, ты предлагаешь его выгнать?

– Вне всякого сомнения. Он совершенно непредсказуем. Рано или поздно из-за него возникнет множество проблем.

– И кем ты предлагаешь его заменить?

Харли ушел от прямого ответа.

– Ну, есть пара достойных кандидатов…

Стэнсфилд посмотрел на Льюиса, сидевшего во главе стола.

– Доктор?