Пустошь. Дом страха - Блейк Крауч

– Синди выбрала шестидюймовый нож для разделки туш.

– Прекратите! – пронзительно взвизгнула женщина.

Я заткнул уши и зажмурился. От прозвучавшего в голосе женщины страха мне стало плохо. Даже сквозь заткнутые уши до меня пробивались самые громкие крики. Лежащий на кровати Орсон тоже издавал какие-то звуки. Присмотревшись, я разглядел, что он перевернулся на спину и смотрит на экран, запрокинув голову, ритмично содрогаясь всем телом.

Видеосъемка убийства была не слишком длинная, поэтому Орсон прокручивал ее снова и снова. Я обнаружил, что, если целиком сосредоточиться на собственном сердцебиении, можно практически полностью отключить сознание от телевизора и стонов Орсона. Считая удары сердца, я дошел до семисот четырех.

* * *

Когда я открыл глаза, в комнате царила тишина. Сообразив, что я незаметно для себя задремал, я ужаснулся тому, что мог захрапеть или потерял драгоценные часы, заснув в шкафу. Взглянув на часы, я увидел, что времени уже половина десятого вечера, и с облегчением отметил, что у нас с Уолтером еще остается почти вся ночь на то, чтобы убить моего брата.

Из кровати – глубокое, ровное дыхание. Я узнал размеренные вдохи и выдохи Орсона. Практически наверняка он спал. Я достал шприц и ампулу «Верседа». Сняв пластмассовый колпачок, я проткнул полой иглой резиновую крышку и оттянул поршень назад так, что в ампуле ничего не осталось. Затем поступил так же с содержимым еще двух ампул. Наполнив шприц пятнадцатью миллиграммами «Верседа», убрал три пустых ампулы обратно в сумку и закрыл молнию так медленно, что даже не услышал, как зубья заходят в зацепление друг с другом. Держа шприц в левой руке, а «Глок» в правой, вытащил голову из вешалок и двинулся вперед.

Когда я поднялся на ноги на паркетном полу, у меня вдруг мелькнула мысль, что Орсон, возможно, не спит. Быть может, он просто отдыхает и дышит медленно по принципу йоги. Сделав три шага, я остановился и посмотрел на распростертого на кровати брата.

Грудь Орсона вздымалась и опускалась в неспешном ритме, указывающем на глубокий сон. Опустившись на четвереньки, я зажал пластмассовый шприц в зубах и пополз по пыльному полу. У края кровати остановился, решительно борясь с очередной волной тошноты и одышки. По лбу градом струился пот, обжигающий глаза. Руки под тонким латексом взмокли.

Усевшись на корточках на полу, я достал шприц изо рта и, держа его перед глазами, выпустил из иглы вверх короткий фонтанчик, удаляя пузырьки воздуха. Орсон зашевелился. До этого он лежал спиной ко мне, но сейчас перевернулся, и мы с ним оказались лицом к лицу. Теперь ему достаточно было только открыть глаза.

Левая его рука очень кстати была откинута в сторону. Достав фонарик и зажав его в зубах, я осветил руку так, чтобы стало видно густое переплетение вен под кожей. С огромным терпением, сосредоточенно я опустил острие иглы так, что оно оказалось всего в дюйме от кожи. Существовала вероятность того, что укол убьет Орсона. Поскольку я введу «Версед» внутривенно, ударная доза попадет прямо в крупный кровеносный сосуд и сразу обрушится на центральную нервную систему, что может привести к остановке дыхания. Мне нужно унять дрожь в руках.

Когда я воткнул иглу в вену на внутренней стороне локтевого сустава, Орсон открыл глаза. Я нажал до конца на поршень. Пожалуйста, пусть препарат попадет в вену! Орсон вздрогнул и судорожно вздохнул. Отпустив шприц, я отпрянул назад, оставив его торчать в вене. Выдернув шприц, Орсон поднес его к лицу, сбитый с толку.

– Энди? – прошептал он так, словно рот у него был забит ватой. – Энди? Как тебе удалось…

Он сглотнул несколько раз, словно что-то застряло у него в гортани. Поднявшись на ноги, я направил на него пистолет.

– Лежи тихо, Орсон!

– Что ты мне ввел?

– Лежи тихо!

Орсон откинулся на подушку.

– Господи, – пробормотал он, – какое же это сильное средство!

Судя по его голосу, препарат уже начал действовать, и мне показалось, что у него закрылись глаза. Я зажег лампу на столике, чтобы убедиться в этом. Глаза Орсона превратились в узкие щелки.

– Что ты делаешь, Энди? – спросил он. – Как тебе…

Не договорив, он умолк.

– Ты убил мою мать, – сказал я.

– Я не думал, что ты…

Брат закрыл глаза.

– Орсон? – Я видел красную точку на руке в том месте, где игла проткнула кожу. – Орсон!

Он не шелохнулся, и я, протянув руку, отвесил ему пощечину. Орсон застонал, но это был бессознательный отклик, убедивший меня в том, что наркотик полностью подчинил его.

Вернувшись в шкаф, я достал из поясной сумки рацию.

– Уолтер! – задыхаясь, выпалил я. – Уолт… Фред!

– Прием.

– Ты близко?

– В сотне ярдов.

– Подъезжай сюда и заходи в дом!

Прислонившись к стене, я отер пот с век.

Спрыгнув с кровати, Орсон вонзил свою голову мне в живот до того, как я вспомнил о пистолете. У меня перехватило дыхание, а брат ударил меня коленом промеж ног и обеими руками схватил за затылок. Затем обрушил свой лоб мне на нос, я ощутил хруст хрящей, и сразу же за этим обжигающую боль. Холодная кровь хлынула мне на губы.

– О чем ты думаешь, Энди? Ты способен поступить со мной вот так?

Мне кое-как удалось наполнить легкие воздухом, но Орсон ткнул меня кулаком в живот, чуть выше пупка. Я согнулся пополам, он ударил коленом мне в лицо, и я повалился на пол.

Орсон тотчас же уселся на меня верхом, пытаясь просунуть руку мне под живот, где мои пальцы по-прежнему железной хваткой сжимали «Глок». Пронзительная острая боль пронзила мне спину, и я застонал.

– Ага, тебе это нравится, да? Я буду делать так снова и снова!

Он воткнул в меня иглу. Я почувствовал, как шприц раскачивается в ране.

– Долго ты не продержишься, – продолжал Орсон. – И я проведу эти выходные, убивая тебя. О чем ты думал, Энди? О чем?

Я думал о том, что мне нужно по крайней мере оказать сопротивление, однако я боялся, что, если пошевелюсь, он вырвет пистолет у меня из рук.

Твердая кость ударила меня по затылку, и боль получилась адская. Я чувствовал, как игла снова и снова вонзается мне в спину.

– Твою мать… – вдруг пробормотал Орсон.

Он снова ударил меня по затылку, но на этот раз удар получился совсем несильным.

– Будь ты проклят, Энди… – Повалившись на пол, Орсон поднялся на четвереньки, стараясь оставаться в сознании. – Держись… Нет, нет!..

Выдернув иглу из спины, я встал и подошел к открытой двери спальни. Лицо мое распухло, левый глаз почти ничего не видел. Однако адреналин притупил боль даже от глубоких микроскопических отверстий в спине. Под штанинами комбинезона по моим ногам струилась кровь. Орсон упал на бок.